— А в вашей?
— В моей никого не будет.
Барлоу посмотрел на меня.
— Митчелл. А если он начнет стрелять?
— Тогда мы возьмем его за покушение, — сказал я. — Это будет проще, чем то, на что я рассчитываю.
Солнце давно ушло за западную стену, каньон разом поглотила тьма. Температура быстро падала.
Глава 7 Шорох и стук
Днем на галечнике стояло семьдесят восемь градусов по Фаренгейту. К семи вечера пятьдесят.
К девяти сорок два, от воды тянуло холодом. Колорадо ниже плотины выходит из глубины водохранилища и держит около пятидесяти пяти круглый год. Над рекой стоял тонкий пар, в темноте его не видно, он ощущался кожей.
Я лежал в палатке Хэнлона на его раскладушке, поверх спальника, одетый, в куртке и ботинках.
Барлоу сидел у входа, привалившись спиной к ящику, со своей шляпой на коленях. Мы не разговаривали с одиннадцати часов.
Звуков в каньоне оказалось больше, чем я думал.
Река шла в сорока футах ниже площадки, шум не ровный, а с перекатами. Где-то вода бурлила на камнях, иногда стихала, этот рисунок все время менялся, будто река дышала.
Генератор под навесом стучал с частотой около полутора тысяч оборотов. Время от времени на нем менялась нагрузка, тогда лампочка под тентом мигала.
От плотины исходил гул.
В четверти мили от нее, внизу, под стенами, он звучал иначе, чем наверху, не как звук, а как давление, исходящее сразу с двух сторон, от стен каньона, отражающих его. Гул не менялся ни на минуту за все шесть часов, что я его слышал. Через час я перестал его различать, а потом снова начал, он показался громче.
Со стен что-то посыпалось.
Порода за день нагрелась на солнце до ста с лишним градусов. Ночью температура упала до сорока. Камни трескались от перепада.
Раз в несколько минут где-то наверху срывался камешек и падал, стуча по уступам. Сначала часто и звонко, потом реже, наконец плюхался в воду или замолкал в осыпи.
Первые два раза я приподнимался на локте. Потом привык.
Крамп говорил, что в тихую ночь у восточной стены слышно, как стучат молотки верхолазов. Я лежал и слушал, понимая теперь, откуда взялась эта история.
Камешки падали неравномерно, с паузами. В это аремя слух сам достраивал ритм.
Особенно если знать, что когда-то здесь работали люди на веревках над восьмисотфутовой пустотой. И кто-то из них упал в эту пустоту.
Около двенадцати часов по шоссе на гребне прошел грузовик. Звук пришел сверху, издалека, мы его слышали минуты две.
В половине одиннадцатого выше по течению плеснуло, крупно и тяжело. Барлоу шевельнулся.
— Бобер, — сказал он тихо. — Их тут развелось целые толпы.