Гнусис вскинул руки:

— Давайте не будем принимать поспешные решения. Кто из нас без греха? Вот и я такой же, каюсь. Но заметьте, всё, что было мною совершенно случайно взято, пребывает в целости и сохранности. Мало того, вы можете заметить, что днище клетки я лично модифицировал. Теперь в него можно множество всевозможных вещей спрятать, и со стороны это будет незаметно. Так что если вы захотите пронести оружие в этой клетке, ничего делать с ней не нужно, всё уже готово. Благодаря мне готово. Награду за свою работу не требую, лишь смиренно прошу отнестись с пониманием к некоторым моим крошечным слабостям.

— А ведь Сранька дело говорит, — заметил Кошшок. — Уж не знаю, как он это втайне от меня провернул, но в его клетку теперь телега добра поместится. И вытащить спрятанное можно с разных сторон, очень быстро. Восемь солдат в одну секунду вооружатся.

— А я ведь даже награду за свои старания не прошу, — великодушно заявил гоблин. — Хотя буду не против, если мне её предложат.

— Мне вот непонятно, это как ты, сморчок, всё это собирал? — продолжил Кошшок. — У тебя что, сообщники есть?

— Волосатый, как ты мог такое подумать! Ты разве сам не знаешь, что Гнусис работает в одиночку.

— То есть ты, сидя в клетке под замком, в одиночку натаскал всё это за несколько дней? — уточнил рэг. — Это как?

Гоблин развёл руки и довольно прищурился:

— Вы видите перед собой прирождённый великий талант.

— Учеником возьмёшь? — деловито уточнил Бяка.

— Обсудим, — пообещал Гнусис.

Я ткнул в гоблина пальцем:

— Первая пропажа, это жезл и браслет, до этого у нас ничего не пропадало. Получается, именно в тот момент что-то случилось. Что-то такое, после чего ты сумел развернуться во всю ширь, сидя при этом в клетке.

Кошшок, осматривая дверцу, заметил:

— Следов взлома нет, замок в порядке. И скажу вам, это хитрый замок, его гвоздём не откроешь.

Я вновь ткнул пальцам:

— У тебя, Гнусис, открыт какой-то навык. Что-то вроде хитрого телекинеза. Но ему до того дня не хватало немного для прокачки. Ты прокачал его после того, как я подкинул тебе великий знак. То-то обрадовался, когда рассмотрел, и сразу перестал долги требовать. После этого ты и начал тащить к себе всё дорогое и блестящее. Ведь кто подумает на пленника в клетке? Никто. Прекрасно устроился. Вот так, значит, ты воспользовался моей добротой?

— Ну грешен я! Грешен! Признал ведь! Можно уже как-нибудь простить и забыть. Не убил ведь никого, не покалечил. Так… кое-что из мелочей на временное сохранение взял.

— А это что за странная вещь, — спросил Паксус. — Простите за вульгарность, но похоже на что-то неприличное.