Её параметры для них не секрет.

Птицы-наблюдатели кружили над нами с самого рассвета, ни на минуту не оставляя без контроля. Причём мы своих сегодня не выпускали, потому что южане начали использовать каких-то жутко злобных ястребов, которые рвали в небе всё живое, игнорируя лишь своих пернатых союзников.

Наши солдаты не могли не понимать расстановку сил, но, на удивление, даже наскоро собранные мудавийские части держались достойно. Стояли себе, дружно поглядывая на вражеские приготовления, бежать пока никто не рвался. Я понимал, что их спокойствие вмиг может перерасти в ту ещё панику, но даже так они уже продемонстрировали гораздо больше, чем от них ожидалось.

Ровное дно долины не позволяло оценить глубину построения южан, но я прекрасно знал, что оно гораздо шире нашего. И это же можно сказать о качестве. Лёгкая конница противника, не стесняясь наших взглядов, уже нетерпеливо топталась на флангах, а некоторые всадники даже забирались на склоны по кое-как устроенным в глинистых склонах тропинкам. Инженеры торопливо улучшали подъёмы, враг перекрывал все направления, готовясь преследовать убегающих, дабы никто не ушёл.

Готовятся к победе у нас на виду, ничего не скрывают.

Уверены в себе на все сто.

Тяжёлую конницу вражеское командование почему-то разместило за пехотой, где ей, на первый взгляд, совершенно нечего делать. Она ведь своего рода таран, прекрасно подходящий для разрыва рядов, если ряды не из тяжёлой пехоты. Именно из такой почти целиком состоит наше сборное войско, и южане не могут это не знать.

Столь странное построение можно объяснить лишь тем, что противник хочет свести свои потери к минимуму и потому не собирается вступать в честную хватку на оружии. Его тяжёлая пехота приблизится к нам, пряча за стеной щитов магов и стрелков. Те обрушатся с сотни шагов из-за прикрытых бронёй спин, не боясь серьёзного ответного огня. Нестойкие мудавийцы побегут сразу, стойкие ненамного от них отстанут. Не факт, что отряды корпуса не помчатся следом, но даже если устоят, их или добьют издали, или ряды врага разойдутся, выпуская тяжёлую конницу, что легко сметёт разобщённые остатки армии.

Замысел простой, читается легко, скрыть его командование врага даже не пытается.

Ну а чего им хитрить? Со столь подавляющим превосходством я бы, наверное, тоже играл в открытую.

— Эй! Как там тебя! Десница! Ну-ка сними с меня ошейник! — прогнусавили из-за колеса катапульты.

Там Кошшок Баил оставил свою живую игрушку, противоречиво объяснив свой поступок тем, что, по его мнению, возле меня воришке будет безопаснее всего, плюс, в итоге, он сгорит вместе с метательной машиной. Мол, мстительные южане её сожгут непременно, если она хоть кого-то покалечить успеет.