— У-фф, хорошо.

Огляделся и не сразу узнал комнату: никакой пыли не было и в помине. Все сверкало чистотой и благоухало свежестью.

Занавески колыхались от порывов воздуха, проникающего внутрь через приоткрытое окно, а на кухне гремели кастрюли. Пахло топлёным молоком, свежей выпечкой и жареным беконом.

Кузьма зря время не терял. За ночь прибрался во всём доме. Теперь в нём можно было нормально жить, не боясь испачкаться в грязи или запутаться в паутине.

Вещи и мебель от этого новее не стали, но их древний вид придавал помещению неповторимый колорит.

Шагнул осторожно на лестницу, ведающую на второй этаж. Скрип есть, но едва слышный. С такой не упадешь.

— Ну — Кузя, ну — затейник.

В том месте, где в первый раз провалилась моя нога, зияла небольшая дыра. Как только Прохор с Мишаней вчера в неё не угодили?

Ладно, нужно умыться и почистить зубы.

Ванная оказалась приведена в более-менее приличный вид. Кран правда подтекал, а душ не работал, зато на маленькой тумбочке появилась зубная паста и новая щетка.

Вот за это Кузьме отдельное спасибо.

Раковина сияла белизной, а зеркало избавилось от толстого слоя пыли.

Повернул кран и подставил ладони, набирая в них воду и споласкивая лицо.

— Брр-р, холодно.

Почистил зубы и вновь умылся. Отфыркиваясь, поднял голову и застыл, всматриваясь в своё отражение.

На зеркальной поверхности отобразилось нечто непонятное.

Моргнул два раза. Картинка не поменялась.

— Какого…

Поднял руку и провел по щеке, внутренне содрогаясь.

Если правая часть лица была абсолютно нормальной, то левая представляла собой обугленные кости.

— Жесть, дожил, называется. Кузя, Кузьма! Иди сюда, скорее! — крикнул оборачиваясь, а когда вернулся в исходное положение, в зеркале уже отображался обычный я, — Вот ведь, ведьминское семя…

Домовой не заставил себя ждать.

— Чего изволит хозяин?

— Хозяин изволит знать, какого чёрт… то есть, почему у меня сейчас лицо было наполовину нормальное, а на другую — как у разложившегося покойника?

— Так это… хозяин, ты же Кромешник, — словно само собой разумеющееся произнесла нечисть.

— И что?

— Кромешник. Твоя суть что-то среднее между жизнью и смертью. Две стороны одной медали. В отражении ты видишь свой истинный облик, тот который появился у тебя после принятия дара.

— Зашибись. Я теперь что, всегда буду так выглядеть? Да на меня ни одна девушка не взглянет, а люди будут в разные стороны разбегаться.

— Да ладно, хозяин. Ерунду говоришь. Никто, кроме владеющих даром твой облик рассмотреть не сможет. Пока ты не научился себя контролировать, подобные казусы могут случаться, а со временем, когда поднатореешь держать свою суть в узде, даже не вспомнишь о подобной мелочи.