Последняя мысль не вызвала внутри никакого противления. Мол, прирезать, так прирезать, где один труп, там и второй. Делов-то! Но именно это холодное равнодушие к отнятию чужой жизни и заставило его дернуться, будто от крепкой пощечины. И принять решение в не в пользу смерти.
Бывший военный уже не в первый раз отмечал происходящие внутри себя изменения. Еще когда с сектантами первый раз столкнулся, действовал собранно и решительно, не позволяя эмоциям взять верх. Тогда он списал это на боевое возбуждение. Но вот вторую стычку с эридовцами банальным адреналином объяснить уже было сложнее. Лидера «охотничьей партии» вообще прирезал, как барана. Думал, будет мучиться, а на деле — забыл о данном факте через пару минут.
Особых вариантов того, что с ним происходит не было — дар Геба менял мужчину не только на физическом уровне. Не только позволял ему превратить в оружие даже кусок плотной бумаги, но и словно бы замораживал внутри все человеческое. Вот и сейчас о судьбе пацана он рассуждал, как о будущем стейке — с кровью или средней прожарки?
— Дяденька, не убивайте! — в очередной раз проныл грабитель.
«Дяденька!» — фыркнул Костя, презрительно.
И ударом по затылку вырубил его. Решение было принято. Ангелом офицер никогда себя не считал, и кровь на руках имел и до всей этой истории с богами. Но и превращаться в бездушного ублюдка, которому человеку глотку перерезать проще, чем высморкаться, не желал. И добро бы еще по собственному почины, а то ведь, получается, из-за влияния какого-то там божественного дара.
— Убил его? — первым делом спросила девушка, когда Костя вошел в комнату.
Произнесла вопрос спокойно, почти без эмоций. Не играет, отметил про себя мужчина. Тоже черствеет душой от заемной силы Эриды или просто подстраивается к обстоятельствам жизни беглеца?
— Только вырубил. Опасности для нас он не представляет, ты сама слышала — он просто шпана, — Волков нашел в одном из шкафов то, что искал. Постельное белье. Взял простынь и стал распускать ее ножом на ленты. Раз уж принял решение оставить Карскому жизнь, то стоило связать его понадежнее. — Оставим его тут, вместе с другом. Не думаю, что он кому-то расскажет о том, что тут случилось, когда выберется.
— А не выберется?
— А вот это точно не наша проблема. Пусть хоть сдохнет здесь, если не сможет. Плакать не стану.
— Разумнее было бы его прикончить.
Костя, уже идущий с кусками ткани в руках обратно в коридор, остановился и удивленно вскинул глаза на спутницу. Как бы, да… Поступить так, как она сказала, действительно было бы правильнее. С учетом всех их обстоятельств — это вообще напрашивалось, как единственное решение. Просто он не ожидал услышать такое предложения именно от нее.