Хан задрожал от накатившего страха — он должен был погибнуть на месте, но верный советник его спас. А Досим-бей произнес чуть дрогнувшим голосом, утерев пот рукавом халата.
— Это последнее предупреждение, хан. Отводи всю конницу за гребень, пока ее не перебили — наши хивинцы испуганы, и в сечу больше не пойдут. Они и так понесли большие потери, у нас воинов чуть больше чем у русских, и если мы их всех положим мертвыми, то кто будет защищать тебя, повелитель, и наши города?!
— Что делать мне, верный Досим-бей? Ты меня уберег от смерти, твои советы мудры как никогда!
— Отправь немедленно на переговоры с коназом Искандером Кулун-бея и Ходжу Ишима — пусть посмотрят на плоды своей отчаянной храбрости льва и тупой головы барана! Я ведь советовал вначале говорить, а потом воевать, а они все сделали наоборот, ложно заверив тебя, мой повелитель. Пусть предлагают урусам что угодно — нам нужно вытянуть этого вероотступника на встречу — а там будем говорить с ним по-другому. И пусть едут как можно быстрее — пока павшим воинам не стали отрезать головы, ставя их в пирамиду, которая будет выше самого высокого, но недалекого умом бея, по чьей милости мы их потеряли!
— Хорошо, Досим-бей, ты говоришь как всегда мудро!
Шергази-хан подозвал к себе двух выбранных переговорщиков, что виновато отводили взгляд в стороны, и негромко отдал им указания. А сам стал пристально смотреть на поле, усыпанное телами мертвых лошадей и людей. Знаменитая хивинская конница оказалась бесполезной — пули и ядра урусов догоняли самого быстрого ахал-текинца, а летели намного дальше, чем пущенная из тугого османского лука оперенная стрела.
Ровный строй сарбазов в зеленых мундирах и в треугольных шляпах, пушки, казаки и ногайцы — теперь хан отчетливо понимал, какой враг пришел на его земли. Страшный и беспощадный, и что ужаснее всего, имеющий гораздо лучшее оружие.
Павших воинов было жаль — их трупы сейчас обирали казаки, словно черные птицы-падальщики. И горе придет во многие кочевья, и расцарапают себе лица воющие вдовы.
И хан еле слышно прошептал:
— Я отомщу…
Глава 21
— Аллах благочестивый видит, что мы говорим правду, коназ Искандер. На сердце нет ни капли лжи….
— Зато ее на твоем языке много, бей, — холодно отрезал Бекович, прерывая славословия посла, прибывшего от повелителя Хивы. И с усмешкой добавил, ехидно поглядывая на смутившегося Кулун-бея.
— Я прекрасно разглядел твоего хана через эту зрительную трубу, что куплена за сто золотых монет. Посмотри в нее, достаточно глянуть на моих солдат, они стоят у ворот, до которых сотня шагов. Только не вырони из рук, Сиюнч — дай беку посмотреть.