То, что русские, в отличие от хивинцев его не видят, ничего страшного — услышат. Все дело в том, что у каждого солдата под мундиром будет спрятана пара пистолетов, и еще один открыто висеть на поясе в чехле. Хивинцы против них не возражали, прекрасно зная, что пистоли бьют на три десятка шагов. Но обычной пулей, а ведь там будет совсем иная, для которой и сотня шагов не расстояние.
Да еще много чего можно успеть сделать рано утром. Рощица чинаров и мазанка с уцелевшим дувалом за пару часов получат совсем иное предназначение, причем все штуки можно проделать на глазах хивинцев — те не должны ничего заподозрить. А там и будет все решено — будет ли он завтра жить, а значит одержит победу, или потерпит поражение, которое просто не переживет, и будет убит…
Князь обвел собравшихся на поляне офицеров, что сидели на коврах, поджав под себя ноги, тяжелым взглядом — те прения прекратили, прекрасно осознавая, что теперь не место обсуждения приказа, а его выполнение, как по присяге положено.
— Господа, у нас мало времени, а сделать предстоит очень многое. Нужно поторопиться — к восходу солнца все должно быть готово. Делайте все тихо — противник не должен заметить наших приготовлений. Особенно это касается твоих казаков, атаман!
— Не заметят — мы не раз такое уже совершали…
— Дай бог, но уходи тихо, и на юг. Если заметят, то воспримут твой уход или за бегство, или за экспедицию. Еще обрадуются, что мы сами себя на части делить начали.
— Сделаем, княже, как тати в ночь уйдем!
— Тогда хорошо — если казаки твои сделают то, что задумано — хивинцы от нас не уйдут. А теперь, господа офицеры, я сам доведу до вас диспозицию, и то, что всем нам свершить надобно…
Глава 25
«Это засада, уж больно хивинцы «радушие» свое четвертый день показывают гяурам. Так не бывает у разбойников — чисто восточный подход — наговорить кучу комплиментов, накормить, а потом перерезать глотку. Или шкуру содрать, как в моем случае».
Бекович бестрепетно смотрел в глаза хивинского хана — они были ровесниками, ну может быть Шергази был постарше на несколько лет. Вот только глаза владыки были немного растерянными, бродили из стороны в сторону. Никто из хивинцев, включая хана и его окружение, никак не ожидали, что в полуденную молитву зухр, вместе с хозяевами, на противоположном берегу арыка будут также открыто выполнять и прибывшие сюда «гости». Совершал обязательный для каждого правоверного намаз сам посланник «белого падишаха», оба его брата и десяток ногайцев и узденей личной охраны — все в расшитых праздничных халатах.