— А! Это как парашюты Жюкмесса, которые при падении с аэростатов из мешка выдергиваются?

— Нет, это как парашют Котельникова, который у тебя в ранце за спиной, и вылетает, только если дернуть за специальный шнур… Но сейчас разговор не об этом! Вернемся к взрыву. Контакты поезд замкнет, но нам надо, чтобы бомба сработала хотя бы через несколько секунд.

— Да помню я. Если слетит только начало или конец поезда, то пути будет слишком просто очистить, — Рокоссовский был вот слишком спокоен. Словно что-то знал.

Собственно, так и оказалось. Они когда с Котлинским проводили тестовые взрывы, то разведчик показывал ему кое-какие схемы и просто для общего развития. Например, для засад как раз иногда использовали те самые замедлители. Схема чуть сложнее: запал поджигает не сразу бомбу, а промежуточный состав, который чем плотнее набить, тем дольше он будет гореть. И еще с десяток каких-то тонкостей, которые было проще сделать, чем объяснить… В общем, Рокоссовский что-то отмерил, что-то посчитал и пообещал, что так десять секунд паузы у нас точно будут.

— Хватит? — посмотрел он на меня. — А то меня учили именно на десять. В теории не сложно сделать чуть больше или чуть меньше, но там совсем не арифметическая прогрессия. Да и страшновато, что погаснет.

Хотел бы я сказать, что не погаснет, но бомбы — это точно не моя специализация. Вместо этого я просто посчитал. После недавнего поворота товарный состав будет идти не быстрее 20–25 километров в час в худшем для нас случае. Это 5–7 метров в секунду, то есть 5–7 десятиметровых германских вагонов успеют проскочить место подрыва. Учитывая, что в среднем составе этих вагонов было под 40 штук — не идеально, но в то же время это точно было лучше, чем действовать совсем уж наугад. Или сидеть тут до морковкиного заговенья.

— Работаем, — я успокоил Рокоссовского, подхватил лопату и принялся расширять яму, чтобы добавить под рельсы еще и аккумулятор.

С автоматизацией заряда мы закончили где-то за двадцать минут. В них же уложились с оттаскиванием земли и уничтожением всех следов нашего присутствия. Рокоссовский все порывался еще что-то доделать, улучшить, но тут уже я снова назначил себя главным и скомандовал отступление. Обратно мы шли по той же уже проверенной дороге, что и сюда. И перед тем, как углубиться в низины рядом с болотом, мы забрались на последний холм, с которого как раз и открывался вид на тот самый склон, где мы недавно копались.

— Дым, — выдохнул я, заметив клубы сажи всего в паре километров от нас.

Значит, поезд был довольно близко. Можно было не чудить с автоматизацией. С другой стороны, для будущего новая схема подходила гораздо лучше. Я даже улыбнулся, стараясь побороть волнение от того, что должно будет случиться в ближайшие минуты. А Рокоссовский зачем-то закопался в свои вещи, которых, как ни странно, в его мешке еще было довольно много.