— Давно так не спал, — потянулся я, еще раз пощупав доставшийся мне раскладной диван.

Днем мы на нем сидели, а вечером пришел проводник, ловко опустил спинку и за какую-то минуту застелил получившееся ложе дурманяще пахнущим стиркой чистым бельем. Даже подушку взбил, чего я с детства не видел. Неудивительно, что после дубовой кровати в расположении 21-го авиаотряда, да и после моего дивана в будущем даже с его якобы ортопедическим матрасом, отсюда просто не хотелось вылезать.

— Только после поезда начинаешь по-настоящему понимать князя Мышкина. Ну, о каких стремлениях, эгоизме или борьбе может идти речь, если ты каждое утро просыпаешься в такой постели?

— А если рядом еще красивая вдовушка! — хмыкнул один из полковников, все-таки не удержавшийся от небольшой беседы.

Кажется, близость столицы и крепкий сон даже их настроили на добродушный лад. Тут я заметил у соседа по купе в руках кружку с чаем в серебряном витом подстаканнике и удивился, насколько же давно они появились.

— А почему именно вдовушка, а не молодая девушка? — я потянулся и принялся собирать вещи, чтобы умыться.

Как вчера рассказал Мамаев, проводник заметит мой выход и к моменту возвращения также подготовит свежий чай и легкий завтрак. Мне кажется, день-другой в таком поезде, и даже Ленин мог бы стать монархистом.

— Девушки хотят счастья для себя, а вдовушки не против сделать счастливым и кого-то другого, — полковник сбил меня с мысли военной мудростью.

Настроение сразу свернуло с возвышенного на более приземленные вещи. Я умылся, позавтракал, потом очень хотелось хотя бы одним глазком посмотреть на Петроград, но… Ткачев предупредил, что именно на таких крупных станциях и можно потерять грузы. Поэтому вместо красивых улочек следующие несколько часов мы с Мамаевым провели на сортировочной станции, отслеживая движение как бумаг по нашим самолетам, так и самих ящиков с ними.

Единственное, когда удалось хоть немного выдохнуть, это во время поездки до Финляндского вокзала, но и тут… Дорога, толпы людей, мельтешащие машины — так ничего особо запомнить и не получилось.

— Зато ничего не потеряли и выезжаем прямо сегодня, — заметил мое расстроенное выражение Мамаев. — Вот победим, и я вам лично экскурсию по Петрограду устрою. У моего дяди тут родни столько, найдем, где остановиться. Хотя нет, корнет Марков не простит, если мы к нему не заглянем, так что будем жить у Марковых, а вот прогулки по городу — точно на мне.

Я только улыбался, слушая все эти рассуждения, и старался не думать о том, что чаще всего случается с теми, кто слишком спешит с мыслями об окончании войны. Это просто глупые поверья, просто страшилки… Я постарался выкинуть их из головы, и мы с Мамаевым снова засели за план обучения. Поезд тем временем плавно выдвинулся в Великое княжество Финляндское, и на этот раз компанию нам составили два торговых агента. Кажется, американцы, которые то ли что-то продали, то ли хотели продать царским чиновникам.