— Причём тут вообще я или Председатель КГБ? У нас что, других дел нет, как заниматься только этим Вашим Васиным? — резонно заметил Секретарь ЦК. — Всё о чём Вы мне рассказали и все претензии, которые высказали, лично со мной никак не связаны. Это всё работа товарищей на местах. Причём, заметьте — неплохая работа. Товарищи, не обладая всей полнотой информации, оперативно выявили нарушения и вовремя среагировали на них.
— Оперативно… Выявили… Среагировали… Вы, Михаил Андреевич, не на докладе Политбюро. Со мной можно проще. И я могу проще… Поэтому давайте в сторону отринем демагогию и решим вопрос раз и навсегда. Васин — наш человек! Запомните это! Он нам нужен и работает на благо нашей страны. По этому поводу, есть решение Совмин, и любой, кто действует вопреки общему решению, идёт против правительства. Надеюсь, теперь Вы меня понимаете?
— Я повторяю: лично я никакие решения Совмин не нарушал и никогда бы не нарушил. Более того, Ваши прозрачные намёки обидны, и я не намереваюсь в дальнейшем их выслушивать и разговаривать в таком тоне!
— А я не намереваюсь в дальнейшем, ещё хотя бы раз намекать! Если мои, как Вы сказали — «Прозрачные намёки» — не подействуют, я устрою такой непрозрачный намёк, что многим мало не покажется!
— Я не позволю с собой так разговаривать, — холодно ответил Михаил Андреевич, не собираясь терпеть угрозы.
— Вот и не доводите до этого! — чётко отчеканил Министр обороны и, заканчивая разговор, вновь повысил тон: — Мы поняли друг друга.
Секретарь ЦК, хмыкнув, аккуратно повесил трубку, налил из стоящего на столе графина в стакан воды, выпил её и, достав из тумбочки письменного стола папку с досье на Васина, открыв первую страницу, не громко в задумчивости проговорил сам себе:
— Ладно, посмотрим, как ваш гений проявит себя на предстоящем кинорежиссёрском конкурсе. А там поглядим…
Глава 34
27 декабря
В пять утра приехал друг Савелий, и мы начали грузить в его автомобиль весь мой скарб.
Вчера проснулся под вечер. Бабушка покормила меня цыпленком табака с гарниром в виде варёной картошки. После плотного ужина сели пить чай и я стал рассказывать о том, чем в последнее время занимался. Бабушка внимательно слушала, а я, освобождая от обёртки очередную шоколадную конфету «Маска», рассказывал какие планы у меня на будущее. Пару часов поговорив, решил продолжить сон, упаковав в коробки аппаратуру. Обернул её газетами и бумагой, чтобы не светить перед соседями и прохожими иностранными надписями, и улёгся спать.
— Бабуль, сегодня уже двадцать седьмое. Может с нами поедешь? До Нового года всего четыре дня осталось. Чего тебе потом на электричке-то ехать? — в очередной раз предложил я.