А еще через неделю труда, беготни, и создания контуров, у нас сдохли наши плащики невидимки, сначала перестав нас толком срывать, сделав просто мутными оболочками, а потом и вовсе — рассыпавшись пеплом! Демонстрируя наши мелкие тушки на всеобщее обозрение. И… стало совсем невмоготу от чужого внимания.
Консилиумы! Целые консилиумы зевак, ученых и «ученых», охотников и «охотников», собирающихся позади наших спин, обсуждающих каждое наше действие, отбирающих на себя внимание и не дающие спокойно работать своим существованием и своими пересудами! И… нарушая хоть какое-то подобие привычного спокойствия тайника.
— Всё, больше не могу.
— Да, я тоже.
И мы, посмотрев друг на друга и обменявшись еще парой фраз без слов, понимая друг друга чисто по глазам, решили устроить хоть один, хоть маленький, но перерыв. Перевести дух, отдохнуть от этого чужого внимания! И — прогуляться до замка, где есть свои проблемы, накопившиеся валом за эту неделю без пристального контроля той территории.
И под ошарашенные взгляды почтенной публики, мы, слезли с пятиметровых ходуль, втянув их в тело, прекратили чаровать потолок этого зала собрания, где был спрятан один из ключевых элементов системы, и бегом отправились к нашему почтовому камню, чтобы сами «посылочкой» отправив, добраться до замка.
Здесь и сейчас, главный кризис уже миновал! И от восьми часового перерыва ничего не изменится! А мы передохнем, успокоимся, и продолжим свой труд со свежими силами. Ну и народ рассосется! Решив, что шоу уже все, закончилось и больше не будет.
Надоели зеваки! Разогнать бы их всех, чтоб не надоедали! К Павлу что ли обратится с просьбой? Во только… он и сам, бедный, еле на ногах стоит, после прошедшей ночи, когда его конкретно так прессовали всякие важные дяди и тети, требуя, срочно, и почему-то в ночи, сделать что-то, явно пахнущее криминалом и статьей с высшей мерой наказания.
Угрожали, пугали, и… он может и привычен ко всему, но… вымотан! Так что его, сейчас… ноги его уже не держат. И его — лучше не беспокоить. Он там… спит, навалившись на стену, после двери своего кабинета, навалившись на неё спиной, зайдя, да там и уснув, фактически на ходу. И даже его секретарша, зашедшая туда по какому-то делу, увидев начальника в таком виде, решила его не беспокоить, и даже постаралась к нему никого не пускать, чтобы дать бедняжке отдохнуть. Не смогла — бедный Павел!
Глава 32
Прибыв в замок, первым делом отправились выручать нашего бледного дворецкого. Он, если бы был человеком, давно бы уже утонул! Но он не человек, и ему воздух и не нужен для дыхания, как и не нужно само дыхание — он уже тварь маны, и куда больше именно такое вот существо, чем человек из плоти и крови. У него плоти то уже по сути дела и нет, лишь иллюзия! Словно бы у гоблина и орка из подземелья, только подземелье его — наш замок. Хоть он сам этого всего еще толком и не осознаёт.