— Милосердие — плохой советчик. Оно заставит вас медлить, а бунт тем временем наберет размаха. И уже не тридцать тысяч придется покарать, а пятьдесят или сто. Милорд, позвольте мне взять два батальона и быстро прижечь заразу, как прижигают гнойные раны.
Иона очень хотела что-нибудь посоветовать брату. Она с большой радостью видела колебания Эрвина. Ночью думала, ничего не осталось от его прежней доброты; теперь убеждалась в обратном — и в груди теплело. Но что сказать — она не знала. Иррациональное чувство сигналило: лучший выход — самому Эрвину встретиться с крестьянами. Даже не лучший, а единственный путь, что не окончится тысячами новых могил. Но прошлая ночь слишком явно показала, сколь ошибочным бывает голос чувства… Иона промолчала. Да ее никто и не спрашивал.
— Поступим так, — после долгого сомнения решил брат. — Батальоны Первой Зимы останутся в столице. Генерал Гор, вы лучше знакомы со здешним народом и меньшими жертвами приведете его к подчинению. Выступайте со своим корпусом навстречу бунтарям. Предложите им мирно сложить оружие. Если сделают это, арестуйте лишь главарей и зачинщиков, а прочих отпустите. Если же не сдадутся, прикажите воинам целить искрой по ногам, а не в грудь. Возьмите живьем как можно больше бунтарей, которых императрица великодушно помилует. Пускай случится бархатная победа.
— Благодарю за честь, милорд. Рад служить Короне.
Гор откланялся и ушел, чеканя шаг. Генерал-полковник Стэтхем покачал головой:
— Вы не прижгли рану, милорд, а положили припарку. Как человек, страдавший гнилой кровью, должны знать: припарки никогда не помогают.
— Но, как бывший мятежник, знаю и другое: не всякий бунтарь — гнилье.
— Как вам будет угодно, милорд, — ответил Стэтхем, не скрывая упрека.
Эрвин отпустил его и Роберта. Оставшись наедине с братом, Иона спросила:
— Ты думаешь, Гор сумеет?..
— Если сумеет, я порадуюсь спасенным жизням. А если нет — что ж, мы хотя бы получим повод разжаловать его и заменить Клыкастым Крейгом…
Странная секунда тишины повисла в воздухе, когда отзвучали слова. Ионе показалось, что брат не верил ни в успех Гора, ни в неудачу. Третий — невысказанный — вариант заполнял мысли брата и чуть было не сорвался с языка…
— Хватит о бунте, — одернул себя Эрвин. — Сестричка, займемся делом поинтереснее: не зря же нам достался говорящий Предмет!
Перо
Западная часть графства Эрроубэк
Северный ветер волок с Дымной Дали сгустки тумана. Они устилали дорогу длинными хлопьями, студенисто шевелились, будто щупальца медузы. Рвались о конскую грудь, но вновь срастались за спиною. Пустив лошадь неспешной рысью, Марк размышлял вслух.