Охотник заглядывал в черные пасти колодцев и вел свой рассказ вкрадчивым шепотом:

— Прошел месяц — и армия генерала добралась до города, невзирая на большие потери. Она взяла город, поскольку генерал Альберт Крей был мастером штурмов. Затем подошел имперский обоз. Он отставал от войска на целую милю: солдаты не могли идти рядом с обозом из-за ужасающего смрада, который источали телеги. В них лежали непогребенные тела всех воинов, убитых отравленными стрелами, — тысяча двести разлагающихся трупов. Генерал Крей приказал взять тысячу двести горожан — подряд, без разбору — и зарыть в землю, привязав каждого к трупу солдата. Тысяча двести мертвых и столько же живых вместе достались червям. Уцелевших горожан заставили наблюдать погребение, а затем отпустили на все четыре стороны. После этого болотники больше не нападали из засад. Генерал получил прозвище Крей Могильщик. Год спустя он присоединил Дарквотер к Империи Полари.

При этих словах охотник спешился у квадратной погребальной шахты. За годы ливни размыли землю на ее дне, а жуки уничтожили крышку гроба. В грунте белели ребра и череп.

— Здесь, — сказал охотник.

Он разрезал путы пленника и стащил его с коня. Подвел к колодцу, заставил нагнуться и глянуть вниз. Затем вынул кляп изо рта.

— Сгореть тебе на месте, шакал! — зашипел пленник, оттопырив уродливую губу.

— Маловероятно, — возразил охотник и пощелкал пальцами по своему поясу. Тот был усыпан красивыми разноцветными бляшками.

— Призываю Дух Червя поглотить тебя… — забубнил пленник нараспев, как заклинание, но запнулся о насмешливый взгляд охотника.

— Поглядите в мои глаза, сударь. Попробуйте выпить душу, — он приблизился к лицу пленника, уставился прямо в зрачки.

Пленник узрел нечто в глазах охотника. Вздрогнул, отшатнулся.

— Я… я ничего не знаю. Украл пояс у одного лорда… не знаю, как звать. Встретил в гостинице в Фарвее…

Охотник покачал головой.

— Знаете, сударь, почему я ни о чем вас не спрашивал всю дорогу? Потому, что вы еще не готовы.

Он швырнул пленника в могилу. Тот заорал на дне — больше от испуга, чем от боли. Крик звучал слабо — половину силы съедала нора.

Охотник протянул руку к одному из всадников:

— Хаггот, будьте добры.

Тот вложил в его ладонь двухфутовую трубу из бамбукового стебля. Охотник швырнул ее вниз, пленнику.

— Сквозь нее сможете дышать и говорить. Гирдан, прошу…

Другой всадник спешился и концом копья ткнул в земляную стену колодца. И еще, и еще. Грунт обрушился вниз, и пленник пропал из виду. Только кончик бамбуковой трубки торчал из земли.

Лучница передернула плечами, и спутник похлопал ее по спине. Чей-то конь всхрапнул, переняв тревогу наездника. Бритоголовый громко сплюнул — как будто страх смерти можно просто взять и выплюнуть.