Я вытянул правую руку и замок стек на землю. Доли секунды и удар лапищи отправил меня в стену, а по лестнице раздался цокот когтей чудовища.

— Кх-кх. — поднялся я и тут же прижал левую руку к телу правой.

Конечность повисла плетью. Выбил что ли что-то? Боль стегнула в плече и затихла. Нужно выбираться, пока владельцы светлого атрибута заняты новым действующим лицом.

Ковыляя по лестнице, пытался придумать план действий. Как только оказался в коридоре, тут же прижался к стене у ближайшего окна и посмотрел во двор.

А там…

— Ур-р-р-р! — бесновался монстр.

Троица святош сбилась в группу. Двое ставили защиту, а один — тот блондинистый — осыпал лучами чудовище. А где Патриарх?

Я внимательно осмотрел двор. Он склонился над двумя темными, опустившись на колено.

Взгляд скользнул обратно, но задержался на несколько секунд на бароне. Мой спаситель лежал на мерзлой земле раскинув руки. И, я бы сказал, что он жив, если бы во лбу не зияло оплавленное отверстие.

Внезапно весь двор ощетинился треугольными льдинами. Я тут же присел, с опаской глядя на улицу через окно. В следующую секунду поток света разрезал все. И Шира, и церковников. Они попадали на землю, разделённые надвое, словно часть тела перестала существовать.

Я выглянул и увидел потемневшее лицо Патриарха, наполненное решимостью. Луч света ударил скулящее чудовище в лоб, закончив его мучения моментально. Точно также, как и барона. Когтистые лапы безвольно откинулись на покрытую инеем траву. А ведь он всего лишь хотел помочь родителю. Зубы скрипнули от напряжения и обиды.

После чего Гил отправился к тому блондину, что сейчас пытался ползти оставшимся обрубком тела. Другие двое не шевелились.

Я не видел, что сказал слуга, только губы шевелились. После парень поднял руку. Тонкие, словно иглы, сосульки пробили церковника в нескольких местах.

— А-а-а-а! — услышал полный боли и отчаяния голос.

Я невольно поморщился. Глава Братства развернулся и отправился к двум помощникам. Лед подхватил тела, и он пошел прочь отсюда. Скорее всего, Гил решил, что я уже сбежал. Это хорошо.

Вернув свой взор на церковника, даже отсюда я увидел страдания на его лице и слезы, перемешанные с соплями. Он плакал. Патриарх его не добил. Но сосульки не дадут блондину вылечиться, как и умереть некоторое время. Пока не растают. Страх, волной, окатил меня холодным потом. Не хотелось бы оказаться на месте этого дурака.

Я откинулся на стену и растекся лужицей. Камень приятно и отрезвляюще холодил тело. Нужно выбираться. Вот только куда? Смерть барона никак не входила в мои планы и их придется срочно корректировать. Братство, нехотя, ударило в одно из самых слабых моментов плана — они показали себя жестокими и бескомпромиссными.