Пройдя на помост, я медленно перелез по подмостям в ковш строительного экскаватора, который поднял меня верх. Взлетев к небу, я окинул взглядом галдящую у моих ног толпу гисеоновцев. Люди пришли одевшись празднично.

На лицах были улыбки, яркий румянец, слышались шутки. «Почти» добровольно пришли, штрафы за отсутствие, я считаю, были мизерными. Кашлянув, я освежил в памяти написанную для меня речь, которую должен сейчас толкнуть перед своими сотрудниками.

Сегодня она была почти такой же, как та, что я говорил двадцать третьего февраля. Отличие было в том, что акцент в ней теперь был на прекрасной половине человечества. Их у нас было много. В Гисеоне процент сотрудников женского пола был таким же, что и мужского.

Производство биочипов требовало усердия, внимательности, терпеливости. Поэтому наш отдел кадров, который теперь, пока что лишь формально, возглавляет Дора, набирал на эту работу женский пол охотнее, чем мужской. Перекос исправляли мужики, работающие строителями, ветеринарами, механиками, а также выполняющие тяжёлый труд на фермах и полях сельхознаправления.

Немного наигранно картавя, я поздравил наших женщин и, после жидких аплодисментов, вернулся на трибуну. Там меня ждал мой табун жён со своимиАдъютантшами . Дора, лишённая пока что такой помощницы, стояла между Эльзой и Бригиттой. Кандидатура на роль правой руки для медиумши у меня уже была.Камеры на этой особе стояли, позволяя мне проработать план, как завершить набор в свой и без того разросшийся до неприличных размеров гарем.

Пока он ещё был не готов, и я попросил побыть в ролиАдъютантш для Доры своих персональных змеек. Они быстро поняли новый статус новенькой, и сейчас на их лицах я отчётливо почитал к ней зависть. Надо это прекращать! Подойдя к Зите, я по-хозяйски обнял её за талию и страстно поцеловал.

Проделав тоже самое с её сестрой, Гитой, я немного восстановил их душевное спокойствие. Как сильно для женщины важен статус, ёлки-иголки. От моего внимания обе сестрицы буквально растаяли, прекратив бросать колючие взгляды на заробевшую Дорофею.

Латвиек я не понимаю. Ведь я с ними ужё всё порешал давным-давно. К тому же их должно утешать то, что пусть они для меня не жёны, но самые желанные любовницы. Бывало в истории, что для женщин эта роль ещё лучше, достаточно вспомнить фавориток во Франции.

Двинувшись с ними первыми в сторону закулисья, я почувствовал обжигающие взгляды остального гарема. Потерпят, и до них сегодня, в международный женский день, доберусь. Все почувствуют мою любовь и заботу, так что пусть готовят смазку. Плакать ещё будут, прося меня остановиться.