В общем, женское чутьё просто кричало: парня у неё хотят увести. Какая из этих двух оставила свои труселя — не так важно. Эта неведомая сука явно хотелаподставить его, рассорить с Таней, как когда-то давешняя любовница отца.
Отец у Тани погуливал. Мама его, конечно, за это нещадно материла, но давно без огонька, по привычке. У него тоже в одежде периодически находились то чьи-то трусы, то лифчики, то любовные записки.
Мама даже раз ловила его на какой-то дуре во время процесса. Тогда был самый жуткий скандал, отец ушёл жить к бабушке — своей маме. Но уже через несколько дней мама его простила, и семейная жизнь родителей потекла привычным потоком.
На искреннее недоумение Тани, мама пожала плечами.
— А что ты хотела? — Мать в этот момент варила суп — единственное, что отец признавал за еду. — Все мужики гуляют. Порода у них такая, кобелиная. Ничего тут не поделаешь. Жить ещё какую-то женщину я всё равно не пущу, так что пусть тешится. Лишь бы детей не сделал той лахудре!
— Но мама, это же унизительно. — Представив, что её мужчина, побыв с другой, прикасается к ней… Таню тогда даже передёрнуло от омерзения. — Я бы точно не стерпела и выгнала. Выгнала и обратно не пустила бы ни за что!
— Ох, дочка. — Мама устало вытерла потный лоб тыльной стороной ладони. — Неважно, с кем мужик спит. Важно с кем он просыпается. Только это и важно. И для него и для тебя. Если с тобой — вы у друг друга есть. Если ты проснулась одна, а он проснулся в постели с другой — вот тогда да, нет у вас ничего. Такого сразу дрыном по голове, и пусть валит, куда хочет!
Тане тогда только исполнилось шестнадцать, и это был едва ли не первый серьёзный разговор с мамой на тему семейной жизни. Раньше только «в подоле не принеси» и слышала из всех наставлений.
Разговор с матерью в памяти всплыл внезапно, но очень отчётливо. Тогда по молодости и неопытности Таня отмахнулась от этих слов. Сейчас же, имея за спиной несколько неудачных отношений, поняла, что мама как никогда была права. Прошлое утро она встретила в постели со своим мужчиной. И почувствовала всей душой — вот оно, счастье. Главное, в эту постель она никого больше не пустит, а всё остальное не важно.
Она оставит все эти «улики» на столе, но говорить ничего не будет. Умный мужчина сам всё поймёт. Если не поймёт — глупый мужчина ей и самой не нужен.
Глава 30
Утром, выйдя на кухню, тут же увидел выложенные на столе порванные трусики Елизаветы. Татьяна в это время стояла ко мне спиной и демонстративно наливала чай.
Понимая, что оправдываться — глупо, тем более что с дочкой барона у меня так ничего и не случилось, со вздохом забрал кусочек ткани и выбросил его в мусорное ведро. Таня мельком бросила взгляд в ту сторону, но ничего не сказала и ко мне не повернулась, нарезая сыр на бутерброды. Я же, не зная, что ещё можно сделать, сел за стол.