Я продолжал держать раненого на мушке, но он больше не думал стрелять. Доковылял до двери и рявкнул:

— Отступаем!

Азиат с перебитым запястьем пробормотал:

— Хозяин сказал: «Надо»…

И снова попёр на меня, утерев кровь с носа и перехватив дубинку здоровой рукой. В этот миг Осип взобрался на багажник своего джипа, затем вспрыгнул на крышу, а затем словно пантера обрушился на идущего на меня азиата. Повис на плечах, молотя трубой по спине, затем, когда они оба повалились, резво поднялся и наподдал сапогами.

— Прекратить… — послышался ровный, но властный голос из спорткара.

Стекло опустилось, в окне показался лысый, сухой старик. Он держал в ладони блестящую безделушку, покачивая её из стороны в сторону.

— Вы отпустите наших людей. Ты подойдёшь к машине…

Я не запомнил, что ещё он бубнил под нос, но очнулся только тогда, когда стоял всего в метре от его двери, держа в руке мобильник. Трава и воздух вокруг меня словно расцвели, а протянутая рука старика с мерно-качающимся амулетом звала к себе, звала. Но я нашёл силы оторвать взгляд и обернуться. Вокруг меня стояли четверо — двое нападавших, Осип и Альбина. Все забыли о травмах и ссадинах и молча глядели в глаза старику, истекая кровью.

— Стой! — прорезался тонкий голосок позади, повторивший распевно. — Оторвись, оторвись…

Дальше всё закрутилось снова. Ещё один мой выстрел — сам не понял, куда. Больше не стрелял, берёг патроны. Удары — ощутимые, но не причинившие большого вреда — в бока и плечи с обеих сторон, я молотил в ответ кулаками и прикладом, меня держали и толкали вниз, распахнутая дверь машины со вжавшимися в угол раненым стрелком, мощный кулак Альбины, пролетевший мимо меня и врезавшийся в окно, в морду старика. Выстрел из травмата, вскрик Осипа и в финале — свисток полицейского и рёв двигателя мотоцикла со стороны улицы.

Двое недобитков запрыгнули на заднее сиденье, спорткар сорвался с места и помчал с парковки, едва не сбив спешащих на выстрелы жандармов. Один успел развернуться и отправился в погоню. Второй подъехал к нам.

Я оглянулся. Альбина помогла Нинель выбраться из машины. Бедная девушка всё ещё сжимала в руках изломанный букетик цветов, выглядела при этом ещё более измученной, чем её побитая компаньонка-телохранитель.

И тут до меня дошло, что произошло. Только второй сенситив мог прервать поток гипноза, который своим амулетом навёл на нас старик. И этим вторым сенситивом оказалась дражайшая Нинель Кирилловна.

— Спасибо… — проговорила она. — Я, похоже, раскрыла первый навык… Вы спасли меня, мой рыцарь, а я — вас. Жаль, что не получилось свидания…