приключений усиливалось. Друзья и коллеги, узнавая о моих творческих планах, задавали один и тот же вопрос: «Чем ты будешь заниматься во время отпуска?» Я всегда отвечал одинаково: «Буду слушать». Как ни странно, я и сам не знал, что означает этот ответ, но почему-то он казался мне правильным. Постепенно мой творческий отпуск превратился в «слушательский», и я не возражал. Последним контрактом был пятидневный интенсивный семинар в Южной Африке. Я должен был проводить его вместе с психологом Дэвидом Фейнстейном. Дэвид попросил разрешения привести на семинар сценариста и певицу Энн Мортифи, чтобы в дополнение к нашей предложить участникам еще одну жизненную философию. Мы никогда не встречались лично, но я знал, что Энн пользуется уважением в своих кругах, поэтому с готовностью согласился. Семинар прошел с оглушительным успехом, что имело для меня особое значение, поскольку он был последним. Следующим вечером мы собрались вместе за ужином. Моя жена Сильвия, Дэвид, Энни и я сидели за столом, пили вино, произносили тосты. Настроение у меня было праздничное: я отмечал первый день своего двухлетнего отпуска. – Чем вы будете заниматься во время отпуска? – спросила Энни. – Буду слушать, – как всегда, ответил я и принялся рассказывать о том, как двадцать пять лет обучал людей системе развития силы разума и как эта система помогала им достигать своих целей. – Я настоящий специалист по достижению целей, – добавил я. – Как интересно! – воскликнула Энни. – А я настоящий специалист по слушанию. В моей жизни как раз завершается долгий и насыщенный период слушания, и сейчас мне очень хотелось бы осуществить все родившиеся за это время задумки. Несколько секунд мы с любопытством смотрели друг на друга, не говоря ни слова. Так странно, что мы познакомились именно в тот самый момент, когда каждый из нас, находясь на распутье, собирался выбрать ту дорогу, которую покидал другой, досконально ее изучив и освоив. – Я могу научить вас осуществлять цели, – произнес я, нарушив молчание. – А я могу научить вас слушать, – без колебаний ответила она, и мы снова удивленно уставились друг на друга. Затем, не отдавая себе отчета в своих действиях, мы вскочили из-за стола, рассмеялись и принялись обниматься. Опомнившись, мы вернулись на свои места, гадая, чем был вызван этот внезапный порыв. Это повторялось еще минимум пять раз за вечер. Во время мирной беседы мы с Энни вдруг вскакивали с мест, обнимались, смеялись, потом с недоумением смотрели друг на друга и снова садились за стол. Творилось