Куда ты собрался? Опомнись! Зачем тебе это надо, идиот?

Но — надо.

А еще кругом открытое пространство, без стен и домов. Простор. На контрасте мир казался просто бескрайним. Свобода пугала и окрыляла одновременно. Адреналин в крови так и бурлил.

Знаете, какое самое распространенное психическое расстройство у патрульных? Посттравматический синдром? Хрен там! Агорафобия, боязнь открытых пространств.

Вышел за ворота — жди выстрела в спину, броска неведомой твари, удара боевого заклятия. Жди — иначе обратно уже не вернешься.

Когда внедорожник Ермолова выехал из Форта, я сразу достал из сумки «сайгу», разложил приклад и воткнул магазин. Шурик покосился на меня, но ничего говорить не стал. Он и сам весь как-то подобрался — неосознанно, на остатках позабытых рефлексов.

Впрочем, нападения в непосредственной близости от Форта ждать не приходилось.

Жизнь кругом била ключом.

Впереди располагался Торговый пятак — беспорядочное скопление киосков, павильонов и бараков. Место для тех, кто позабыл купить в дорогу что-то необходимое или коротал время, дожидаясь своей очереди попасть в Форт.

Немного дальше серели бетонный забор и неказистые строения складской базы. Раньше там хранили нерастаможенные товары, а теперь вдобавок к этому открыли автомобильный рынок, куда пригоняли на продажу в основном китайский автохлам.

Шурик заезжать в хитросплетение улочек Торгового пятака не стал и остановился на парковке у обочины объездной дороги. Я распахнул дверцу, выбрался из салона и стянул с головы вязаную шапочку. На небе ни облачка, солнце так и припекает.

— Упреешь в своей фуфайке, — не удержался Ермолов от ехидного замечания.

— Середина мая — еще снег пойдет, — ответил я, оглядывая городскую стену.

Стена лишь называлась стеной — на самом деле Форт окружали соединенные кирпичными и бетонными вставками жилые дома. Замурованные окна, узкие прорехи бойниц на верхних этажах, ряды колючей проволоки на крышах, вышки с огневыми позициями. И мертвая зона вокруг — голое поле без единого кустика, щедро засеянное минами, волчьими ямами и магическими ловушками. По собственной воле свернуть с дороги мог только самоубийца.

Ермолов посмотрел на часы и сказал:

— Рано приехали.

— Ерунда! — отмахнулся я, подгоняя под себя длину телескопического приклада «сайги». — Слушай, Шурик, а «телескопы» не складываются ведь! Здесь переходник какой-то, что ли?

— Адаптер Фрезера, ага, — подтвердил Ермолов. — В «Арсенал» завезли партию и распродают потихоньку.

Я кивнул и достал из сумки револьвер — тот самый «аляскин». Разложил нож, срезал опутавшую курок, спусковой крючок, рукоять и скобу проволоку, и пломба осыпалась невесомым черным порошком. Никакого выброса магии не случилось — вывоз из Форта деактивировал вложенное в нее заклинание.