— Пережечь? — спросил пиромант.

— Сдурел? Обойдем.

Пиромант погасил загоревшийся на ладони огонек и разочарованно вздохнул.

— Долго нам еще? — спросил он, шагая следом.

— Уже нет, — ответил я, уловил краешком глаза какое-то движение слева и замер на месте. Нажал кнопку на гарнитуре рации и сообщил Вере: — От меня на десять часов!

— Вижу, — отозвалась девушка. — Косули.

— Идем дальше.

Две силовых линии встретились, скрутились в единое целое и ушли в сторону, а ручей расширился и превратился в небольшую заводь, по серой воде которой ветер гнал мелкую быструю рябь. Окно располагалось где-то поблизости; неким неведомым чутьем я ощущал присутствие перехода в реальный мир. Будто сквозило чем-то таким…

Теплом, что ли?

— Окно где-то здесь, — произнес я, разглядывая поле размером в пару футбольных стадионов.

— Ищи быстрее, — потребовал Напалм. — Погода стремная какая-то. Не нравится мне здесь.

Я переключился на внутреннее зрение, и очень быстро окружающая действительность раскрасилась отблесками переполнявшей пространство энергии. Две мощных линии, непонятные пятна и скопления. И островок стабильности прямо по курсу. Серый, будто магия уходила оттуда в иной мир.

Окно точно там. Сто процентов. Только вот «островок» занимал никак не меньше двух третей общей площади поля.

Я вздохнул и зашагал, рассекая интересующий меня участок надвое. Напалм двинулся следом, а Вера осталась нас прикрывать. Она присела у кустов, и ее силуэт полностью слился с листвой.

Неожиданно впереди на траве засеребрилась изморозь; я осторожно приблизился и увидел в самом центре заиндевевшей поляны покрытую льдом лужу. Подступил к ней и разглядел отражение ночного неба с яркими зелеными точками звезд.

А еще из-под прозрачного льда на меня смотрел покойник. Так показалось поначалу, лишь миг спустя я узнал собственное лицо и поспешно отступил назад. В Приграничье отражения — далеко не всегда просто отражения. Ну его на фиг.

Я махнул Напалму и зашагал дальше. Первая попытка отыскать окно успехом не увенчалась, тогда я развернулся и двинулся наискосок. Когда на пути попадались пятна покрытой изморозью травы и тронутые ледком лужи, обходил их стороной.

Осока метрах в пяти от нас зашевелилась; я бросил «сайгу» болтаться на ремне и ухватил «щелчок». Заметил длинное серое тело и активировал амулет. Зубастую ящерицу вдавило в землю, брызнула тошнотворная на вид слизь.

— А чего не стрелял? — удивился Напалм.

— Шуметь не хотел, — ответил я, стряхивая с пальцев оставшуюся от деревянной плашки труху.

Земля здесь неплохо просохла, да и от дороги до окна рукой подать; северореченские кондукторы уже могли начать с ним работать. А прижмут огнем посреди поля, мало не покажется. Нет, надо закончить дело тихо и свалить поскорее отсюда.