домашнего питомца. Промурчав что-то невнятное, на гране возмущения, я таки забралась к нему и легла подле, вытянувшись вдоль его туловища. Рука обвила мою шею, изящные пальцы некогда аристократа зарылись в мою шерсть. Ощупали под ошейником. — Рад, что все в порядке, — наконец, он соизволил одарить мою морду взглядом. — Неприятно осознавать, что сама умрешь раньше, чем убьешь меня? Ответом было мое возмущенное рычание. — Умница, — потрепал он мою шерстку. — Давай дружить? Я опять озлобленно зарычала, обнажая клыки. А ему хоть бы что. Знает, что не трону, скалюсь зря. — У меня еще не было друзей. — Его лицо вмиг посерьезнело. — А про старых забудь. Попытаются отнять — уничтожу. Мой оскал тут же сник. Уши прижались к голове. — Будешь вести себя хорошо, может и обойдется. Думаешь, я не знаю, что вы с псами дружбу водите? Снег резко прекратился, лорд развернулся ко мне всем корпусом и навалился на пушистую меня, заключив в объятья. Издав пораженное «Мя!», я застыла. А взрослый опасный мужчина зарылся носом в мою шерсть. Его холодное дыхание вызывало на моем теле мурашки и заставило подрагивать от напряжения. — Как приятно чувствовать рядом с собой кого-то живого. — Мя? — выдавила я из себя немножко озадачено. — Десятки лет… словно в холодном тумане. Будто проклятый богами… за слабость. «За слабость ли?!» — не согласилась я с ним мысленно. Передо мной зло целой планеты, а он корит себя за слабость? Не ту ли, что рисовали ледяные фигурки? — Знаешь. Я так не хотел больше быть один, что научился держать свой дар в узде около живого существа. Это тяжело. Я пытался содержать титая, но не доглядел. О! Так я не первая его пленница. — Мне тяжело. Я плохо сплю. Боюсь, что во сне моя суть снова проморозит все вокруг. Потому и отдыхаю урывками. В один прекрасный момент я могу и тебя потерять, вновь остаться один. И это пугает. «Эгоист, все равно». — Но пока ты подле меня: скалишься, рычишь, сопротивляешься, дышишь — я чувствую себя таким же живым. В ответ на его слова из моей груди вырвался тяжкий вздох. — У нас с тобой складывается прекрасный немой диалог. О лучшем я и думать не смел. Мое утробное осуждающее рычание было ему ответом. Через некоторое время он уснул и я вместе с ним. Может, так он будет высыпаться лучше и будет ко мне чуточку добрее. Надеюсь, что еще не скоро вновь почувствую, как ошейник сжимает мне горло. Обидно. Но пока я жива, надежда на лучшее будущее есть. На следующий день я пораженно сидела с «хозяином» в одной из комнат и слушала мелодию, которую