Я не сразу сумел оторвать взгляд от этой жутковатой картинки, и лишь мысль о том, что где-то бродит последний сектант, вывела меня из ступора.

Крис! Где эта падла⁈

Крис стоял у противоположной стены спортзала. Одеждой он себя обременять не стал, но опущенные уголки губ придавали его лицу столь надменное выражение, будто это я находился перед ним совершенно голый, а не наоборот. Так смотрят даже не на врага, так смотрят на попавшую в тарелку муху.

Брезгливо.

Тут Крис начал медленно, словно преодолевая сопротивление искрящихся потоков энергии, сводить раскинутые в стороны руки; силуэт его замерцал и смазался, доски пола затрещали, стёкла лопнули и осыпались осколками, а через потолок и стены зала побежали широкие трещины.

Вид обледенелых тел напрочь отбил всякое желание дожидаться конца этого магического действа, но вместо того, чтобы пуститься наутёк, я прыгнул вперёд — прямиком в пентаграмму. Над её мерцающей границей меня шибануло электрическим разрядом, серебряные крест и цепочка вмиг раскалились докрасна, а только рухнул внутри намалеванной кровью звезды, Крис подался вперёд и сцепил руки. Меж ладоней у него вспухло чёрное солнце, и помещение заполонили волны лютой стужи. От столь мощных чар не был способен защитить даже драконий огонь, и тогда моя ладонь легла на рукоять ножа и выдернула её из мертвеца.

Холод… Мороз… Стужа…

Лютая стужа!

Сухожилия стали рвать судороги, меня закрутило будто в мясорубке, в глазах засверкали всполохи чёрного пламени. Брошенное Крисом заклинание вонзилось сотней ледяных лезвий и взорвалось, не сумев превозмочь дикую энергию, хлеставшую из ножа.

Сектант к подобному повороту оказался не готов; откат отшвырнула его на стену, вдавил в бетон и в доли секунды проморозил насквозь. Застывшие глаза слепо уставились в никуда; заструившаяся по стене кровь чёрными потёками намёрзла на штукатурке.

Со смертью заклинателя сияние над линиями пентаграммы померкло, в зале заметно потеплело, а от искореженных досок пола повалил густой пар. Я кое-как поднялся на ноги и побрёл на выход. Мелькнула мысль подобрать вылетевший из руки нож, но гнавшее сюда давление сгинуло, и вслепую ползать по полу в сгустившемся тумане оказалось выше моих сил.

На выход, на выход, на выход…

Школьные коридоры тянулись бесконечно. Бетонные потолки давили столь ощутимо, что создавалось впечатление, будто они лежат на моем горбу. Где-то на полпути я упал и подняться уже не смог. Ноги просто не желали слушаться, пришлось выбираться на крыльцо ползком.

Там уселся, прислонившись спиной к стене, и с облегчением перевёл дух.