— Э-э… — выдавил я что-то нечленораздельное, бросая поочередно взгляд на опутавшие меня ледяные отростки, на ограненный кусок горного хрусталя, на спокойные фигуры ниргалов и на недвижимо лежащий под ногами скелет.

Что-то неправильное, то, чего раньше не было привлекло мое внимание, и я вновь сфокусировал взгляд на кристалле. В самой сердцевине камня бушевало магическое пламя, но к ярко-синему сиянию примешались темно-багровые завихрения — такого же цвета как угасшее мерцание в глазницах исполинского скелета. Кружась подобно дыму, багровые струйки постепенно теряли насыщенность и медленно растворялись в общей синеве. Через пару мгновений в кристалле запульсировало чистое синее пламя без посторонних примесей.

Выждав, я не отрывал взгляда от кристалла, но ничего нового не произошло. Обвивающие меня щупальца едва шевелились, изредка по ним пробегала очередная искра и с легким покалыванием растворялась в моей коже.

— Понял — кивнул я — Ну-ну… охраннички бледные… вот только с чего бы это вы так рьяно бросились меня защищать?

Почесав в затылке — с неудовольствием заметив, что отныне излюбленный жест сопровождается отчетливым звоном ледяных волос — я сокрушенно вздохнул, заглянув в черные провалы глазниц и несколько виновато произнес:

— Ты уж извини, брат, что потревожил твой покой. А что поделать? Сам видишь какие дела творятся рядом с твоей могилкой.

Как и следовало ожидать, скелет не ответил. Ничуть не смутившись, я продолжил:

— Одного не пойму. Чего ты восстал-то? Кто тебя поднял? Неужто правду бают, что ежели покой мертвых потревожить, то они восстанут, чтобы покарать осмелившихся… Да нет! Чушь какая! — не выдержав, я рассмеялся — Да-а-а, Корис, совсем дела плохи — с костями да камнями разговаривать начал…

Отсмеявшись, я поднялся на ноги, повернул голову к ниргалам:

— Готовьте сушняк для погребального костра! Только подальше, подальше отсюда — вон у того края ложбины.

Два воина развернулись, с треском проломили кустарник и скрылись среди деревьев. Вскоре оттуда послышался влажный хруст отсыревшего за зиму дерева.

Удовлетворенно кивнув, я вновь вернулся к изучению могилы, не обращая внимания на продырявленный череп. А вот ухватившая меня за ногу костлявая длань — ей я очень даже заинтересовался. В краткий миг, когда скелет «ожил» и начал вздыматься, я успел заметить яркий блеск на одной из костяных фаланг пальцев, очень похожий на сверкнувшее…

Положив небольшой кусок тяжелого металла на ладонь, я пристально вгляделся в него и, растянув губы в усмешке, пробормотал:

— Ты моя пр-рел-лесть…