— Как там наш больной? — глухо спросил я, чтобы отвлечься от очередного разочарования.

— Все так же, господин — тотчас отозвался Лени, сокрушенно разводя руками — Бульон, правда, стал пить охотней, да и кашель уже не столь сухой. Может и выкарабкается — если погода не испортится. Случись снежная буря, аль морозы ударят…

Лени не закончил фразу, но я и так все понял — больной ниргал еле дышит. Случись сейчас резкое похолодание или налети снежная буря с ее пронзительными ветрами, то смерть неминуема. А мы окажемся бессильными. Беда…

Подожди-ка… а если, не дожидаясь морозов, вырыть глубокую землянку, сложить из камней примитивную печь, застелить все лапником… дров в избытке, с охотой трудностей возникнуть не должно — дичь здесь непуганая… в этот миг до меня дошло о чем собственно рассуждаю и я резко замотал головой, изгоняя глупые мысли прочь. Потревоженные щупальца взмыли в воздух и застегали воздух, уподобившись разъяренным змеям.

«Глупец!» — злобно выругал я себя — «Да ты никак зимовать здесь собрался⁈ То же мне жалостливый нашелся! И себя и остальных угробишь!»

— Лени! Тикса! — почти крикнул я — Готовьтесь к дороге! Завтра с рассветом выступаем в путь!

— Да, господин! — хором ответили оба, и в их голосах мне послышалось скрытое облегчение. Оказывается, Дикие Земли давили не только на мой разум. Другим здесь столь же неуютно.

— С раненым как быть, господин? — осведомился засуетившийся Лени — В седле ему не усидеть.

— Срубите пару молодых деревцев, возьмите пару одеял и соорудите конную волокушу — велел я — Если понадобится сделаем крюк, но пойдем там, где волокуша пройдет без труда.

— Сделаем, господин, даже не сомневайтесь! — обрадованно закивал Лени — И часть оленьей туши прихватить сумеем — в ноги больному! А лошадь и не заметит ничего.

— Главное, волокушу основательней делайте — чтобы потом не пришлось чинить ее на каждом привале. Ремней и одеял не жалейте. Тикса хватит камни скрести. Как домой доберемся, так и любуйся хоть весь день напролет. Давай, помоги Лени с волокушей.

Закряхтев, Тикса спрятал ничем не примечательный булыжник обратно в сумку и, поднявшись на ноги, поспешил к Рыжему, что уже выглядывал подходящие по длине и толщине деревца.

Дожидаясь гнома, Лени поскреб многодневную рыжую щетину и брякнул:

— Как доберемся, так и ниргала подлечим — отец Флатис-то уж заждался нас, поди, вмиг больного на ноги поставит. Да и вас от напасти этой ледяной избавит, господин! А я… а я женюсь — если благословление дадите, господин! Вот! Пора уж и мне детишек завести — не все ж бобылем ходить!