Нет, в натовском камуфляже буду очень непривычно выглядеть для местных. Еще милицию вызовут с перепугу, поэтому я решительно сдергиваю грязные штаны хозяина с вешалки. Дойти до магазина из машины хватит вполне, больше они мне не потребуются, надеюсь', — вздыхаю я.

Переоденусь, когда отъеду, чтобы меньше подобной информации увидели мои пленники. Пока поднимаю воду ведром из колодца, наливаю в найденный термос и сам жадно пью. Потом приходится напоить мужиков, просящих о том же. Еще я стаскиваю обоих пленников к толстому дереву, где собираюсь заняться их заковыванием в цепи, превращением в типичных невольников.

Но сначала, понимая, что мужикам, возможно, придется ночевать здесь же на земле, если они не смогут сами освободиться, приношу из дома матрас и пару одеял, оставляю их тут же около дерева. Туда же приношу ведро, полное воды. Проявляю максимум гуманизма и сочувствия к попавшим под раздачу слонов пленникам.

Пленники, понимая, что мои хлопоты касаются именно их судьбы, просят их развязать, обещая не предпринимать вообще никаких враждебных действий против меня. Хорошо бы поверить им, ведь мое умение молчит сейчас. Только мне совсем не требуется, чтобы они быстро, за какие-то пару часов, добрались до первой деревни и там, слезно попросив помощи у земляков, пустились в погоню за мной. Или хотя бы могли позвонить своим подельникам, чтобы сдать мои приметы по внешности и одежде, по той же угнанной машине.

«Нет, хватит мне проблем, еще вполне возможных, с одной милицией. Пора получить хотя бы день передышки, чтобы одеться, поменять внешность, найти местный криминал и залечь на дно», — решаю я.

Поэтому никакой жалости и самаритянства в данном моменте.

— Нет, мужчины. Вы хотели меня в раба превратить, теперь сами попробуете, что такое сидеть на цепи. Это будет справедливо по всем понятиям.

Похоже, боль в пережатых руках не дает мужикам возможности больше спорить со мной, и я приступаю к осуществлению своей задумки. Обматываю цепь вокруг дерева, один раз ее пускаю на узел и прихватываю замком первого пленника. Обматываю довольно плотно ему щиколотку и вешаю замок. Потом очередь доходит до второго, его я цепляю за короткий конец цепи, также навешивая замок. Оба прикованных все еще лежат связанными, пока я притаскиваю Зураба. Который продолжает сопротивляться, цепляясь за дверь ногами, потом за порог, наконец, пристегиваю и его к цепи, но уже за шею.

Хорошо, что большая сила дает возможность не сильно напрягаться, таская сопротивляющегося здоровенного мужика.

— Быстрее уже развяжи, — молит один из подельников.