Он был прав. Юридически наш главный козырь превратился в мусор.

— Насколько все серьезно? — спросил он уже другим, чисто деловым тоном. — С медицинской точки зрения. Когда можно будет провести официальный допрос?

— В ближайшее время — никогда, — отрезал я. — Он в медикаментозной коме. И я пока не знаю что с ним.

Громов глухо выругался и ударил кулаком по своей ладони. Не со злости на меня, а от бессилия.

План провалился. Блестящий, хитроумный план, который должен был восстановить справедливость. А в итоге? Я спас жизнь ублюдку, который покалечил Ашота.

Пока он жертва обстоятельств с ним невозможно что-то сделать. Да и неизвестно выживет ли он вообще. А Ашот так и останется лежать в реанимации. Справедливости нужно время чтобы она восторжествовала. Но я бы не хотел, чтобы она работала через смерть. Тем более, что Мкртчян теперь мой пациент.

— Не парься, двуногий, — Фырк, который до этого молчал, попытался меня подбодрить, материализовавшись на спинке дивана. — Ты сделал все, что мог. Придумаем что-нибудь еще! Мы же команда!

Полицейские, поняв, что разговор окончен и ловить здесь больше нечего, молча встали.

— Если его состояние изменится, дайте знать, — бросил Громов на прощание.

Они ушли, оставив за собой лишь тяжесть непонимания.

Спустя час, когда Мкртчяна стабилизировали и перевели в отдельную палату интенсивной терапии, мы собрались в небольшом кабинете заведующего реанимацией.

Сам заведующий тактично оставил нас одних, понимая, что разбор полетов будет неформальным. Через большое стеклянное окно, выходящее в коридор реанимации, была видна палата Мкртчяна — опутанный проводами, он лежал в медикаментозной коме. Усталость висела в воздухе, смешиваясь с запахом кофе и антисептиков.

— Ладно, с операцией разобрались, — начал Шаповалов, устало потирая глаза. — Но что это было изначально? Что, черт возьми, спровоцировало это?

— Классическая анафилаксия, — Артем пролистывал толстую папку с протоколом анестезии. — Отек Квинке, бронхоспазм… Все признаки тяжелейшей аллергической реакции. Но при чем здесь почки? Аллергия не вызывает такое массивное кровотечение.

— Вот именно, — подхватил Шаповалов, хмуро глядя на меня. — Разрыв опухоли мы ушили, он был небольшим. А гематурия была тотальной. Что-то здесь не сходится.

Отлично. Они сами обозначили проблему. Теперь нужно дать им решение. Красивое, логичное и абсолютно ложное.

— А что, если аллерген и был причиной? — я сделал вид, что на мгновение задумался, как бы собирая разрозненные факты воедино. — Капитан Громов сказал, что приступ у Мкртчяна начался в его офисе. А там, по словам его секретаря, сегодня утром появился новый цветок в кадке — Царская лилия.