— Некрасов больше не оперирует, — начала Кобрук без всяких предисловий, и ее голос прозвучал как удар молотка судьи. — Либо досрочная пенсия по состоянию здоровья, либо консультативная работа в поликлинике, без доступа к операционной. Это не обсуждается.

Киселев поморщился, но промолчал. Некрасов был легендой, его учителем. Но сегодняшняя катастрофа, произошедшая на глазах у руководства, перечеркнула все прошлые заслуги.

Легенда умерла.

— Теперь о Разумовском, — Кобрук перевела свой холодный, изучающий взгляд на подчиненных. — Ждать полгода, пока он формально наработает стаж для повышения в ранге — это идиотизм и непозволительная роскошь, которую мы не можем себе позволить. Парень сегодня спас пациента, которого за пять минут угробил наш самый «опытный» хирург с сорокалетним стажем.

— Но регламент Гильдии… — начал было Киселев, главный блюститель всех правил и уставов.

— К черту регламент! — Кобрук с силой ударила ладонью по столу, и тяжелая чернильница подпрыгнула. — Когда регламент начинает убивать пациентов, его нужно либо менять, либо игнорировать! Я на днях свяжусь с магистром Журавлевым во Владимире. Мы инициируем процедуру экстраординарной аттестации. Разумовский должен получить ранг Целителя третьего класса. Экстерном.

— Анна Витальевна, это же беспрецедентно! — не выдержал даже Шаповалов. — Такого не было за всю историю нашего отделения! Не сказать, чтобы я был против, но все же… Это будет совсем не просто

— Именно. И вы двое, — она в упор посмотрела на своих заведующих, — найдете в уставе Гильдии ту лазейку, которая это позволит. Где-то же должно быть прописано про особые заслуги или действия в чрезвычайных обстоятельствах.

В любом уставе, в любом законе всегда есть дыры. Нужно просто знать, где искать. А эти двое знают.

Киселев и Шаповалов переглянулись. Оба понимали — спорить бесполезно. Да и в глубине души они признавали ее правоту. Разумовский действительно был на голову, если не на две, выше большинства целителей третьего класса, которых они знали.

— Есть… есть статья о «выдающемся личном вкладе в развитие целительских практик», — медленно, словно пробуя слова на вкус, произнес Киселев. — Если подать его операцию у барона фон Штальберга и сегодняшний случай как применение инновационных диагностических и хирургических методик…

— Вот и отлично, — Кобрук удовлетворенно кивнула. — Готовьте документы. Хочу видеть их у себя на столе к концу недели. Действуйте.

Она откинулась в кресле, давая понять, что совещание окончено. Она приняла решение и запустила механизм.