— Я бы тоже сходила, — Лиза оживилась, словно её пряником поманили. — Кстати… А мне ты об Ирвинге говорить вообще не собирался, Дима?
Элизабет упёрла руки в боки, росту вопреки угрожающе нависнув над Димой.
— Прости-прости, — парень поднял руки, извиняясь. — Я бы тебе написал, честно. Просто чуть позже. Ирвинг начинает только через минут сорок…
— Угу. А то у меня не могло образоваться других дел, — недовольно отозвалась девушка, качнув каре пышных волос. — Я тебя прощу только в том случае, если эта лекция будет не совсем для дурачков, которые пистолет видели исключительно в мультфильмах и игрушках.
— Ты не разочаруешься, — клятвенно заверил её родственник, переведя взгляд на меня. — И ты, Лекс, тоже. Идёмте, надо ещё места получше занять…
Мы двинулись по коридорам, прибавив шаг. День, по сути своей, только начался, и я намеревался провести его с пользой. А вечером…
Вечером мне предстоял ещё один непростой разговор.
Глава 15 Искусство не умирать
Четвёртый этаж главного корпуса встретил нас тишиной.
Здесь не было уже ставшего привычным шума, порождаемого оголодавшими недорослями, как не было и толпы. Коридоры тонули в свете настенных ламп, а в воздухе висел стойкий аромат сухой, тёплой древесины. Всё на этаже было выполнено из дерева: полы, стены, двери, потолки, подоконники, рамы окон и портретов видных государственных деятелей, лавочки в переходах.
Но единство материала не делало визуальный облик четвёртого этажа каким-то пресным, даже наоборот: создатели этого места умело комбинировали породы разных оттенков, добившись того, что весь этаж выглядел строго и спокойно.
«И настраивал на нужный лад, что бесспорно».
— Здесь раньше все кабинеты приписывались военному крылу, — тихо, будто бы опасаясь нарушить тишину, пояснил Дима. — Потом их перенесли в другие места. Якобы для того, чтобы студенты разных направлений чаще пересекались. Но Ирвинг, говорят, по старой памяти отвоевал во-он ту аудиторию…
Громов ткнул пальцем в совершенно неприметную дверь, которая не выделялась среди своих товарок вообще ничем.
— Антураж тут действительно ощущается как-то по-особенному, — согласно покивала Элизабет, поправляя рукав пиджака. — Не военное училище, но близко.
— Не могу не согласиться, — дежурно бросил я, пропуская вперёд Лизу. Дима как раз распахнул тяжёлую дверь, увенчанную табличкой с номером четыреста четыре, и мы друг за другом нырнули в царящий внутри полумрак.
Окна здесь были узкими и вытянутыми на манер бойниц или монастырских арок, но плотные шторы не впускали в аудиторию ни крупицы света извне. Лампы на потолке горели одна через три, а за массивными, пережившими десятилетия столами, расставленными по кругу, сидело не так уж много абитуриентов. И всех их можно было легко пересчитать, просто выискивая взглядом светящиеся телефоны, браслеты и планшеты.