— Не впутывай меня в женские конфликты, — Громов даже головы не поднял.

Я же снова посмотрел на рыжеволосую аристократку, которая как раз обернулась, вперив в моё лицо взгляд, горящий от бушующих в её глазах эмоций. Мне моментально стало не по себе: она не злилась и не выглядела раздражённой, но и довольной её тоже назвать было сложно.

— Лександр Лазарь, — начала она тихо, — можно тебя на пару слов? В стороне. В коридоре.

«А ведь это даже не вопрос…» — промелькнула заставившая меня чуть улыбнуться мысль.

— Разумеется, — я встал, бросив короткий взгляд не на абы кого, а на Виктора. Тот не выдержал и хмыкнул, осёкшись под взглядом кузины.

«Что ж, по крайней мере, это не что-то плохое. Уже хорошо».

Мы отошли ко всё тому же окну, у которого разговаривали меньше часа назад. Эльза остановилась, сложила руки за спиной, перекатилась с пятки на носок и смешно задрала голову. Её лицо всё ещё пылало, но голос оставался на удивление ровным:

— То, что ты сказал за столом и перед тем, как уйти к Алисии. Это было… правдой? Или просто фигурой речи?

Я замер, нахмурившись и прокрутив в голове свои последние слова, что оказалось на удивление непросто сделать — слишком много всего обреталось в последние дни в моих мозгах, чтобы дословно помнить всё сказанное.

Но эту фразу я запомнил отчётливо.

«За это я тебя и люблю».

Слова, произнесённые легко и небрежно, так, словно озвучивались десятки и сотни раз до этого. И я даже не заметил оговорки, саботировавшей моё намерение не сближаться с девушкой слишком сильно и слишком быстро — до того глубоко задумался.

«Альтаир, ты старый идиот, умудрившийся признаться в любви между делом. Целое событие для молодой девушки, прозвучавшее в процессе обсуждения расписания и исходящей от террористов угрозы. Просто замечательно!».

— Это правда, — сказал я, ни разу не покривя душой. — И… я не планировал говорить это так. Вообще не планировал это озвучивать в ближайшие месяцы, Эльза. Но это не ложь, не преувеличение и не оговорка…

Она молчала несколько секунд, прежде чем медленно, старательно сдерживая себя, выдохнуть. Её плечи опустились, а в голосе наконец-то прорезалось ехидство.

— Ты выбрал не лучшее время для таких признаний, — тихо сказала она, вздохнув. — Вокруг нас творится непонятно что. Террористы, диверсанты, волнения в верхах, интриги, Имперская Безопасность, желающая, но неспособная запихнуть по микрофону в каждый уголок… И ты, Лександр Лазарь, говоришь мне это сейчас. Ровно тогда, когда твои и мои враги этим всем воспользуются с превеликой радостью…

— Я понимаю, — я взял в руку её пальчики, слегка сжав. — Вокруг нас действительно слишком много всего того, что мы никоим образом не контролируем. Слишком много угроз и неопределённости. Но что-то мне подсказывает…