— Именно. За последний месяц моё положение изменилось слишком быстро и слишком разительно, чтобы я успевал следить за… скажем так — общественным мнением. Часть людей до сих пор видит во мне скандального младшего Лазаря. Часть — «героя» и дуэлянта, часть — «будущую опору трона» и нынешнего союзника Его Высочества, а кто-то, полагаю, может и марионеткой Имперской Безопасности меня считать. При этом в нынешних условиях возможности толком всё это отследить у меня нет, и соответствующие инструменты я своевременно не подготовил…

— Но понимать, какие версии «тебя» существуют для всех остальных, тебе необходимо, — продолжила Белль, задумчиво прикусив губу и мельком посмотрев на Громова. — Вынуждена признать, что при таких исходных данных тебе должно быть крайне неуютно, Лександр…

— Я не настолько сильно опираюсь на прогнозы и долгосрочное планирование, но — да, Белль, приятной мою нынешнюю слепоту назвать сложно…

Я замолчал, глядя на Белль Сориар и пытаясь предположить, какие выводы она сейчас выстраивает в своей светловолосой голове, могущей дать мне десятикратную фору во всём, что касалось политики.

Она ведь не просто получила правильное образование и родилась в правильной семье, позволившей ей обзавестись связями и всем прочим. Нет: она действительно прониклась политикой и жила ею, сохраняя контроль над ситуацией даже там, где я, например, мог лишь беспомощно хлопать глазами, лишившись единственного доступного мне стабильного информационного канала — выхода в местную сеть.

Сейчас же я воспользовался моментом в надежде взглянуть на жизнь прежнего Лександра не через обрывки чужих фраз, не из статей в сети и не благодаря случайным оговоркам людей, о которых я прежде знать ничего не знал, как, например, получилось с Роксаной.

Я не мог даже сказать, не проверяла ли меня Изерелли, говоря о «детской дружбе» в восьмилетнем возрасте, если мы, например, виделись в десять лет, в двенадцать или четырнадцать. И если с ней мне, предположим, повезло, и мы не пересекались в течение целого десятилетия, то где гарантии, что это везение не закончится в один прекрасный миг? Что я не проигнорирую условного лучшего друга «старого» Лександра? Его первую женщину? Злейшего врага?

Всё это беспокоило меня на протяжении месяца, но я ничего не мог с этим поделать, не рискуя собственноручно вырыть себе яму. А сейчас у меня появился неплохой предлог, чтобы попытаться закрыть эту «дыру в образовании».

— Задача несложная, если знать, где искать, — наконец произнесла Белль. — Источники будут достоверными. Но если нужно узнать и то, как тебя воспринимают простолюдины… это будет не столь надёжно — источников в низших слоях у меня меньше, а вот фантазии у них больше.