— Проходи, Леший, побеседуем. — Указал мне на стул напротив него хозяин.

Я зашел в комнату, наблюдая за богом. Гарус сидит на стуле за столом, уверен, если он встанет, то будет выше меня на голову, но вот в плечах таких как я поместится трое, а то и больше. Каждая его рука толще моей ноги, а шея практически такой же толщины, что и голова. Но не огромные размеры внушают трепет, а взгляд глаз цвета лавы. В них нет зрачков, нет радужки, но я чувствую, как он смотрит на меня, чувствую, как его взгляд пронизывает все мое существо.

— Приветствую Вас, бог Гарус. — Не думаю, что общение с высшей сущностью стоит начинать с грубости.

Бог подземелий скривился.

— Не нужно этих высокопарных фраз. Просто зови меня по имени. Все-таки нас многое связывает. — Бог хмыкнул и отпил из глиняной чаши. — Ты пришел, чтобы попросить меня снять проклятье?

— Нет. — Я отрицательно покачал головой.

— Правильно, я бы его и не снял. А зачем ты тогда пришел?

— Я виноват перед тобой. — Выдавил я из себя. Вроде бы простая фраза, а на душе вдруг стало так неожиданно легко.

— Виноват. — Хмыкнул бог и пододвинул мне другую глиняную чашу.

Я отхлебнул, не задумываясь. И почувствовал, как горит мое горло, как жар расползается по пищеводу, окутывает желудок. На глазах выступили слезы.

— Закуси. — Гарус протянул фрукты, но я отодвинул их, с трудом вдыхая воздух.

Чистый спирт. Я уже пил его, но сейчас был совершенно не готов.

— Уважаю. — Кивнул мой собеседник. — Ты сильно изменился, Леший, я рад, что пощадил тебя.

— Пощадил?! — Моя левая бровь взметнулась вверх.

— А как же. — Кивнул бог. — Я наблюдал за тобой. Как-никак, ты был первым апостолом моего брата.

— Бгорт — твой брат? — Моя бровь не успевает опускаться.

— Да. Мы всегда были едины. Он вершит справедливость, а я заточаю тех, кто был виновен. Он суд, а я тюремщик. Так было всегда. Мой старший брат души в тебе не чаял, но как часто с ним бывает, для него есть только две крайности. Либо прав, либо виноват. Он бы убил тебя, Леший. Ты не просто напал на храм его брата, ты убил невиновных, знаешь, как бог справедливости гневался? О, это было эпично.

— Но зачем ты так поступил?

— Знаешь, — Бог заглянул в свою чашу, изучая ее содержимое, — Ко мне попадали многие. Они совершили преступление и получали наказание, а я наблюдал за ними. Среди них было множество хороших людей, которые просто оступились. Да, они платили за свою ошибку, но, мне кажется, цена была слишком высока. Мое проклятие стало защитой для тебя, чтобы ты мог все переосмыслить. И, знаешь, мне кажется я не зря так поступил.