— Ничего не попишешь. Мэр потребовал три осадных стреломета соорудить. Достали уже эти орлы его.

— Это что за машина такая? — Изумился Барин.

— Ну многие их баллистами называют, арбалеты такие большие. Вот только это неправильное название. В общем, теперь этот заказ и делаю. Ребят мне скоро должны прислать в помощь, может, быстрее закончу.

— Хорошо, подожду. — Кивнул я кузнецу и отправился к оружию.

На столе возле стены находились разложенные по размерам ножи. Все клинки были очень похожи. Видно, что кузнецу пришлось работать быстро, как конвейер. Я взял один из них и начал попробовал пальцем остроту. Не сказал бы, что как бритва, но довольно острый. Немного согнул, оценивая гибкость. Сталь хорошая.

— Барин, а чем вы тут расплачиваетесь?

— Ничем. — Пожал плечами товарищ. — У нас тут коммунизм. От каждого по способностям, каждому по потребностям.

— Интересно.

— Ну да. Торговать нам не с кем, так что и потребности в валюте нет, а для своих не жалко.

— А мне?

— Да нормально все. Бери что хочешь, да пойдем.

Я выбрал себе нож и топор, после чего поблагодарил кузнеца, и ушел. Мишка, как обычно, ждал на улице. Вьюга улеглась у него на голове, что медведя совершенно не беспокоило.

Дом Митрича оказался одноэтажным строением. Четыре комнаты и огромная кухня. Было заметно, что здесь не хватает женской руки. Каким бы чистоплотным не был мужчина, но там, где пройдется женщина, белое становится белее, вещи попадают именно в те места, где они и должны быть. Женщина создает это волшебное ощущение уюта. Спрашивать у товарища о том, что случилось с местной хозяйкой, я не стал. Заметно, что она точно когда-то была. Кроме того, по Митричу можно понять, что он постоянно пытается сбежать. Сбежать от людей, жалеющих его, я замечал эти взгляды еще вчера. Сбежать от себя, от своих мыслей. Но это его жизнь. Ему решать, кому довериться, а кому не стоит.

— Держи. — Протянул мне стакан с мутной жидкостью товарищ.

— Нет, старик, спасибо. — Отказался я от выпивки.

— Как знаешь. — Пожал он плечами и по очереди выпил два граненных стакана с самогоном.

Взглянуть на моего друга без слез было просто невозможно. Одежда потрёпанная, в волосах и бороде грязь, листья и прочий мусор, лицо было сильно помято, видимо, не ложился еще после возвращения. Должен признать, что потерял Митрича из виду вчера. А он, судя по всему, пил. И пил безостановочно.

— Силен. На моей памяти еще никто не смог вот так опрокинуть два гранчака и остаться в сознании — Я посмотрел на бородача с уважением.

— Да не берет она меня, проклятая. Сколько ни пью, а все равно, как стекло! — хозяин дома печально вздохнул и встал из-за стола. — Я спать пойду, а ты чувствуй себя как дома, слева дверь в зал, вещи свои там кидай и отдыхай, послезавтра в дозор пойдем.