«Кожа»

Достаю топор и медленно захожу из-за угла. Перекат и я уже в комнате, заношу топор над… пустотой. Доска подо мной ломается, и колено проваливается, не позволяя ударить невидимую тварь. В комнате раздается громкий женский визг, а прямо из пустого угла появляются молодой парнишка и девочка. Парень тут же бросается на меня, вонзая нож в грудь. «Стальная кожа» останавливает оружие, а я хватаю мальчика за руку. На вид ему лет пятнадцать. Подросток. Черт, я ведь их чуть не зарубил! Видимо обнимались, боясь, что их обнаружат, а мое умение приняло их за единый организм. Впервые я порадовался, что наступил на сгнившую доску. Мальчишка тем временем попробовал вырвать руку с ножом, но я загнул его кисть, причиняя боль и заставляя выронить оружие.

— Извини, приятель, я не хотел вас напугать.

— Ты хотел нас убить! — Глаза на мокром месте, а не сдается. Молодец.

— Я думал, что тут какой-то монстр.

— Да плевать! Если не убьешь, так обратно потащишь! Я не отдам Настю! Тебя убью, ее убью, себя убью, но вам она больше не достанется!

— Стоп, вас кто-то терроризирует?

— Что? — не понял вопроса мальчик.

— Вам кто-то угрожает, бьет или еще что-то?

Он молчал, сопел и смотрел мне в глаза.

— Слушай, парень, я буквально несколько часов назад пришел из Салехарда. Я не знаю, что у вас тут происходит.

— Да точно тут! Я слышал! — Послышался сиплый голос с улицы.

— Прячьтесь. — Велел я своим новым знакомым, отпустив мальчишку.

Тот поднял нож и тут же спрятался в углу. В мгновение оба ребенка пропали из виду. Я лишь покачал головой. Интересное умение.

— Опачки, а ты еще кто таков будешь?

Вошли двое. Один низкий и худой, нос длинный, мелкие поросячьи глазки зыркают по сторонам, натуральная крыса, Уровень 27. Второй здоровяк, что называется, лицо интеллектом не испорчено. Уровень 45.

— Ты откуда взялся, болезный? — Продолжил допрос коротышка. Именно он оказался обладателем сиплого голоса.

«Контроль»

Оба встали со стеклянными глазами.

— Теперь я задам пару вопросов. Кто вы?

— Лис. — Произнес коротышка.

— Лось. — Вторил ему басом здоровяк.

— Местные?

— Нет. — Одновременно ответили они.

— Откуда пришли?

— Из Воркуты.

— В тюрьме сидели?

— Да.

— Сколько вас.

— Пятьдесят три человека.

— А где остальные?

— Не знаю. — Отвечали они все так же хором и каждый от себя.

— Где вы разделились с остальными зеками?

— В Воркуте.

— Куда они пошли?

Разговор продолжался некоторое время. Я спрашивал, они отвечали. Вопросы приходилось подбирать правильные: люди под контролем отвечают точно и лаконично. Узнав все подробности, я задумался. В итоге получается вот что. После наступления конца света заключенные устроили побег. Самые адекватные из них двинулись к цивилизации, а вся шобла под предводительством атамана с погонялом Шаман, пошли в Лабытнанги. Главарь их вором в законе не был, но смекнув, что к чему, собрал толпу отмороженных преступников и направился сюда. По дороге они подкачались и с легкостью захватили власть в городе. С тех пор Лабытнанги погрязли в хаосе. Жителей заставляют работать, но за город не пускают. Чтобы не качались. Это все еще было не страшно, самое ужасное началось потом. Когда пришла зима, еды в городе не осталось. Охотников выпустили в лес, но пищи едва хватало на самих бандитов. Люди голодали, но их смерть была не выгодна Шаману, поэтому он начал их кормить объедками и телами умерших. Кто не соглашался на каннибализм, умирал от голода и сам становился кормом. За то время, пока зеки держали гнет, сами они особо не качались. Основная часть преступников имеет уровни от двадцати до шестидесяти. Сам Шаман уже взял сотый, а его ближайшая шестерка Кирпич, восемьдесят третий. Сказать, что они представляют для меня угрозу нельзя, но все-таки, лезть напролом я не буду. У главаря и его помощника, скорее всего, иммунитет к контролю, поэтому с ними возиться не стоит. Для начала уничтожу посты. Судя по всему, здесь собралась элита трусости, а значит, как начнется жара, они постараются сбежать. Этого нельзя допустить, иначе будут гадить местным. Я задумался над всем услышанным. Проведя взглядом по комнате, наткнулся на детей, сжавшихся в углу. Они уже не пытались повесить иллюзию, а просто ждали.