Я уже собирался пойти на кухню, чтобы заварить свежего чая под остывающие пирожки, как сигнал ретранслятора тут же требовательно заверещал, привлекая внимание. На панели связи настойчиво заморгала красная лампочка официального вызова.

Я подошел к столу, снял с металлического крючка наушники, натянул их на голову и придвинул к лицу микрофон.

— Добрый день, дозорный, — раздался голос Ольги Владимировны. Вот кого-кого, а ее я меньше всего ожидал услышать в динамиках наушников.

— Здравствуйте, — ответил я, стараясь держать голос максимально ровным и официальным.

— Мы будем через пару часов в ваших угодьях. Хотим посмотреть по светлому на место происшествия. Сопроводите?

Я невольно прищурился, вслушиваясь в интонации ее голоса. Что-то в нем изменилось, и это изменение было очень заметным. На этот раз голос звучал как-то неестественно мягко, с легким придыханием. В нашу первую встречу она выглядела хоть и сногсшибательно, но вела себя достаточно жестко и сдержано, а сейчас чуть ли не воркует в трубку.

— Это приказ вышестоящего руководства или ваша личная просьба? — спросил я прямо, не желая играть в эти кошки-мышки.

Ольга Владимировна несколько секунд помолчала, пока наконец не заговорила снова, и в ее голосе проскользнула откровенно лукавая нотка:

— А как бы вам больше хотелось?

Не, ну ты посмотри, что творит, мадама! Решила со мной пококетничать прямо по официальной армейской линии связи. Но я волк стреляный, меня такими дешевыми фокусами не проймешь! Я за свою жизнь столько таких хитрых женщин повидал, которые пытались мягкими кошачьими интонациями выведать нужную информацию или заставить мужика плясать под свою дудку, что у меня на это дело уже давно выработался стойкий профессиональный иммунитет.

— Мои интересы службы не касаются, Ольга Владимировна, — ответил я абсолютно сухо и бесстрастно, пресекая любые попытки заигрывания.

На том конце провода раздался едва слышный смешок. Кажется, мой холодный ответ ее ничуть не обидел, а скорее даже позабавил.

— Тогда жду вас у места происшествия. И не задерживайтесь, Егор Дмитриевич, — произнесла она прежним официальным тоном, но явно улыбаясь. Что ее забавляло больше — моя отстраненность или то, что она понимала, что такими вещами меня однозначно сбивает с толку — не особо ясно.

— Будет сделано, — ответил я.

В наушниках раздался щелчок, возвещающий о разрыве соединения. Я вздохнул, аккуратно отодвинул микрофон в сторону, стянул с головы наушники и повесил их обратно, поморщившись и надавив пальцами на глазные яблоки, прикрытые веками.