— Нет-нет, все — ему, — кивает в мою сторону Генка. — Я в группе поддержки.

Девушка равнодушно кивает и сдвигает все фишки ко мне.

— Может, мне тоже поиграть? — шепчет Гена. — Так шансов будет больше!

— Еще одно слово, и пойдешь на улицу меня ждать, понял? — Отвечать мне приходится жестко, иначе его не проймет. — Просто подумай, как ты Ленке скажешь, что квартиру проиграл?

Он приходит в себя и кивает. Я понимаю, как ему тяжело преодолеть соблазн, но Гене необходимо это испытание. Иначе бы его с собой не брал. Это как с бросившим пить алкоголиком — главное, пройти проверку вечеринкой.

Мы играем в безлимитный «Техасский Холдем». Это значит, что ставки ничем не ограничены, а если проиграешь все фишки, можно купить еще. Мне это на руку.

За столом собралась разношерстная компания: два пожилых корейца, молодая девушка-кореянка и три игрока в разной стадии лудомании — толстый, уверенный в себе чиновник, нервный, неопределенного возраста тип в черной водолазке и хмурый эмоциональный кавказец лет тридцати.

В первый раздаточный круг я снова прикидываюсь новичком. Раздача за раздачей упорно ставлю при любой карте, отвечаю и всегда участвую в финальном вскрытии, чтобы засветить, с какими слабыми руками играю. Генка хватается за голову, наблюдая за тем, как утекают деньги, но мне не до его страданий — голова забита цифрами, раскладами и просчетами.

Стартовые две тысячи улетают быстро, и я лезу в бумажник, чтобы купить фишки на остатки денег. Пожилые корейцы переглядываются, а кавказец криво ухмыляется. Все они видят во мне «рыбу», то есть слабого, плохого игрока, который благодаря своей манере игры обещает им хорошую прибыль. Наши копеечные ставки — только начало, потому что каждый из них знает: никто не сможет встать из-за стола, пока не спустит все или пока не обыграет всех. Как объяснял Генка, правила приличия не позволяют уйти, выиграв крупную сумму, надо дать шанс партнерам отыграться. Впрочем, покинуть игру в любой момент не мешает ничего, кроме азарта.

Обменяв последние деньги — почти три тысячи рублей — на фишки, я начинаю играть нормально.

Парой троек бью две двойки кавказца, чем половиню его банк-ролл. Шесть тысяч.

Пришедшая на «ривере» дама дает мне старший «стрит», и девушка-кореянка, сбросив «стрит» младше, теряет все свои фишки, однако тут же докупается еще на десять тысяч. Почти двенадцать.

До цели остается всего пара тонн рублей, и отсюда можно уходить. Но совсем без карманных денег оставаться нельзя — то же такси, перекусить, да и вообще… И я решаю добить банк до двадцати штук.