Все задачи, касающиеся офиса и компании, начну выполнять с понедельника.
С родителями и Кирой увижусь уже сегодня.
Остается вопрос с первой главой биографии Куцеля на конкурс… Этим я озабочусь, когда вернусь с дачи родителей.
Выхожу из дома и, перепрыгивая через две ступеньки, спускаюсь по лестнице. Ловкости, по-видимому, не хватает, потому что в какой-то момент я ставлю ногу неправильно и, не чувствуя опоры, спотыкаюсь, больно ударившись коленом.
В сердцах упомянув женщину легкого поведения, я качаю головой:
— «Матрица»? Этот мир — реальнее не придумаешь!
Глава 6 Самый быстрый ученик Я учу старших детей, а старшие учат младших. Правда, меня никто не учил, так что все это без толку. Гомер Симпсон
— Входите! Ну! Входите же! — слышу за дверью нетерпеливый голос заведующего «Чеховским».
Открываю дверь в кабинет Горемычного и переступаю порог.
— Степан Лаврентьевич, это я, насчет аренды. Принес предоплату.
— А, Филипп! — проявляет свою хорошую память Горемычный. — Проходите, присаживайтесь.
В его тесном кабинете негде развернуться. Груды папок с бумагами свалены штабелями прямо на пол, а на небольшом столе, помимо документов и всякой вычурной канцелярии, массивных часов под бронзу, старенького компьютера и древнего четырнадцатидюймового монитора — забитая пепельница с вываливающимися окурками и игривая кружка с засохшими разводами кофе. На кружке надпись — Boss. Вот уж действительно… Босс.
Заведующий, пожав мне руку, снимает пиджак, вешает его на спинку кресла, ослабляет узел широкого красного галстука и садится. Поблескивая очками, он несколько раз проводит рукой по залысине, укладывая волосы, тянется за кружкой и понимает, что она пуста.
— Вы уж простите за беспорядок, дел невпроворот, а из администрации здесь только я и Елена Сергеевна. Оля! Оля Корсакова! — вдруг повернувшись ко мне спиной, кричит он куда-то в стенку. — Корсакова!
Из коридора слышится: «Бегу, бегу, Степан Лаврентьевич!» Через несколько секунд на пороге появляется женщина средних лет в форме уборщицы.
— Звали, Степан Лаврентьевич? — тяжело дыша, спрашивает она.
— Корсакова! Сколько раз тебе повторять, мой кружку! Чисти пепельницу! Это что, так сложно?
— Степан… Лаврентьевич… — растерянно произносит тридцатичетырехлетняя уборщица Корсакова Ольга четвертого уровня социальной значимости, стараясь не смотреть на меня. — Вы же сами запретили у вас на столе убираться!
— Кто это? Чего? Когда? — Горемычный с подозрением смотрит на подчиненную, а потом, не стесняясь моего присутствия, устраивает ей разнос и за грязную кружку, и за пепельницу, и за пыль, найденную им бог весть где…