Павел не в офисе, и в его ожидании я треплюсь с ребятами — Киром, Гришей и Мариной, обещая обязательно держать с ними контакт и поучаствовать в грядущем праздновании дня рождения Кирилла. Потом вспоминаю про свое желание и задачу писать ежедневно хотя бы по полчаса, отжимаю Кировский ноутбук и, открыв в облаке новый текстовый документ, пишу короткую зарисовку на пару страниц о том, что я думаю о браке и разводе. Сохранившись, прикидываю, есть ли мне что добавить по этой теме, понимаю, что нечего, и выкладываю текст в свой блог. Через минут пять начинают сыпаться лайки и комментарии, но тут в офис заходит Павел, и я, все подчистив, закрываю ноут.

Отчитываюсь перед шефом о проделанной работе. Он, по-видимому, уже мысленно вычеркнул меня из списка коллег, а потому сухо принимает отчет и, попрощавшись, желает удачи и отправляет меня в бухгалтерию за расчетом.

Там я получаю почти триста тысяч рублей — за отработанные дни и премиальные за продажи. Этих денег на ближайшее время хватает более чем. Хватит и на остаток за первый квартал аренды жилья, и на месяц тренировок по боксу, и на ноутбук, да и просто на жизнь в ближайшие месяц-два. О том, как буду зарабатывать после, я уже думал, и что бы я ни решил, переживать не о чем, было бы здоровье, а как заработать, я соображу.

После бухгалтерии захожу к Вике, но она еще на больничном. Корю себя за то, что мыслю старыми категориями — мог бы сразу по карте посмотреть, где она.

Окончательно прощаюсь с ребятами — Марина даже не пытается скрыть грусть и требует звонить, — с коллегами, со звездой инстаграма Дарьей с ресепшена, и, не оборачиваясь, покидаю офис.

По дороге на встречу со старыми друзьями заезжаю в банк, чтобы закинуть деньги на карту — глупо с таким количеством налички ехать на пьянку. Оставляю немного карманных и двадцать тысяч — мой долг Гене Хороводову.

В баре, как обычно в вечер пятницы, шумно и тесно. За столиком, забронированным на мое имя, уже сидит Гена и меланхолично пьет темное нефильтрованное пиво. Генка неопрятен, взлохмачен, взъерошен, и я с трудом узнаю его. Он никогда не был модником, но всегда следил за собой, расчесывая волосы на пробор — волосинка к волосинке. Да и настроение у него, судя по системным данным, так себе. В полутьме кабака отчетливо видно, как сильно он поседел, а виски — так полностью белые.

— Генка! — восклицаю я. — Сколько лет!

— Фил! Дружище! — он искренне радуется и лезет обниматься.

Столько объятий за последнее время… Никакая игра не заменит живого общения, а реальные «обнимашки» заряжают чем-то хорошим и теплым, потому что мы — социальные существа, и нам это нужно.