Наконец, спустя пятнадцать долгих секунд, Митрофанов затих, и я снял с него перстень. После чего отнес его к остальным трофеям и вернулся на поле.

Следующим моим противником стал боярич Эспозито. Итальяшка. Не скажу, что часто с ними пересекался, но после того как за мной охотился Челлини, я относился к представителям этого народа крайне плохо. И сейчас его щадить не собирался.

С итальяшкой, кстати, вышла заминка. Он всячески оттягивал выход на поле, искал причины отложить поединок и даже намекал на связи своего отца. Вот же идиот. Сам нарвался и решил себя показать, а когда сообразил, что тут умирают, начал сдавать назад. Позорище! Боярского рода, говоришь? Чепуха, а не имперский дворянин.

В конце концов, место итальянца занял Сулейманов и, надо отдать ему должное, бойцом он оказался не простым. Из оружия кавказец взял пару кинжалов. Видать, родовые. А когда судья объявил начало очередного поединка, он попытался изобразить нечто вроде пустотного навыка, когда очертания человека смазываются, и он даже может стать почти невидимкой. Странно, конечно. Ведь я чувствовал, что он не системщик. Так откуда навык? Наверное, серьезный артефакт. И сначала я Сулейманову даже подыграл. Позволил ему сблизиться и пару раз «только чудом» уклонился от его ударов. А когда он уже стал считать себя победителем, перехватил его руки, крепко сжал их и, напрягая все силы своего модифицированного тела, вывернул ему кисти и развернул клинки. После чего толчком насадил джигита на его же оружие.

Да, это было непросто. Но зато красиво. А еще я добыл два кинжала, перстень и «пустотный» артефакт, который висел на шее Сулейманова.

К этому моменту я все еще был полон сил и потребовал вывести итальяшку. Однако ему резко стало плохо. Он объявил о неготовности биться и куда-то исчез.

Оставался только боярин Комков, глава своего рода, о котором я ничего не знал. Кстати, в баре он был с девушкой. Вполне себе симпатичной брюнеткой. Видимо, у них проходило свидание. Вот он и решил себя показать. Нормальный поступок, особенно если оскорбляют твое сословие, и ты чувствуешь себя правым. Но ему не повезло. Придется его убить. Так я думал, когда мой последний противник выходил на поле. Вот только с трибуны раздался женский возглас:

— Ваня, я тебя люблю! Ты мой герой! Выживи, любимый! Я согласна выйти за тебя замуж!

Моя эмпатия подсказала, что девушка говорит правду и тогда я решил оставить Комкову жизнь. Пусть мой поступок станет подарком на его будущую свадьбу.

Боярин направился ко мне, и я тоже двинулся к нему навстречу. Мы сошлись в центре, и я уклонился от его клинка, очередной рапиры из оружейной стойки возле поля, а затем врезал Комкову кулаком в челюсть.