Отвлекся. Про олигархов, многие из которых наследники тех хватких ребят, кто успел поучаствовать в распиле советского наследия, еще будет время вспомнить. А пока возвращаюсь непосредственно к вечеру, который обещал быть интересным и насыщенным.

Метрдотель встретил нас, то есть патриарха, моего отца и меня, на входе. Поприветствовал и лично проводил к нашему столику.

Пока шли, я обратил внимание на то, что Максим Петрович знаком с многими людьми, кто сегодня посетил ресторан. Его взгляд скользил по лицам, и он постоянно отвешивал знакомым вежливые короткие кивки, а в сторону некоторых хмурился, явно, показывая, что не рад их видеть. А когда мы присели и сделали заказ, патриарх посмотрел на меня и спросил:

— Вальдер, кого знаешь в этом зале?

Я осмотрелся и ответил:

— В этой жизни никого. А с учетом прошлой примерно каждого третьего. Если не лично пересекался, то запомнил лицо из новостных блоков.

— Посмотри налево, — велел он.

Покосившись в указанную сторону, я скользнул взглядом по четверке господ с угрюмыми лицами. Серьезные мужчины. И одеты примерно одинаково. Все в черных костюмах.

— Знаю этих гадов, — отвернувшись, сказал я Максиму Петровичу. — Начальник Тайного приказа боярин Стрелецкий со своим заместителем Хабировым, глава Московской жандармерии Густеев и куратор столичных журналистов Зинчук.

— Верно, — подтвердил патриарх и задал новый вопрос: — Как думаешь, почему они вместе?

— Это одна команда единомышленников. Та самая, которая даже после замирения с императором все равно готова вредить нашему клану.

— Так и есть, Вальдер. Ты сам сделал такой вывод или подсказал кто?

Верный ответ мне подсказала интуиция. Но я свой системный навык упоминать не стал, а ответил коротко:

— Сам до всего додумался.

Дед был удовлетворен и одобрительно кивнул.

Вскоре принесли наш заказ, и мы приступили к ужину. Ели без спешки, иногда что-то обсуждали. И так прошло примерно двадцать пять минут.

За это время напряжение в зале постоянно нарастало. Оно словно бы сгустилось. Казалось, что еще немного, и его можно будет потрогать рукой. Это почувствовал не только я, и Максим Петрович сказал:

— Скоро начнется.

— Да, — согласился с ним отец и покосился на меня. — Как думаешь, кого на тебя натравят?

— Наверняка, родственников Шершина, Митрофанова и Сулейманова. Возможно, еще итальяшки профессионала наймут. Ну и нельзя исключать, что вот эти самые господа, что слева от нас, кого-то выставят. Но не явно. Они вроде как лица не заинтересованные. Поэтому постараются подвести своего бойца в самом конце, если я выживу.