Алевтина Николаевна побледнела. Однако ее слабость была мимолетной, и она задала новый вопрос:

— Ты знаешь, как погиб наш клан?

— В общих чертах. Пока бегал от имперцев, несколько раз пересекался с рядовыми исполнителями. Некоторых смог допросить с пристрастием. Однако они знали только о том, что происходило в их зоне ответственности. А настоящих врагов, кураторов операции и старого императора, я достать тогда не смог.

— Расскажи, что узнал.

— А может не надо, бабушка? — спросил я. — Ведь в этой реальности ничего не произошло. Так зачем тебе такая информация?

— Я должна знать.

— Ладно. Расскажу. Наш клан собрал основные силы и всех Хортовых в Раздорской. Патриарх хотел дать бой дружинам вражеских родов, которые выдвинулись из полевого лагеря пол Батайском. Планировал разгромить их в чистом поле, а потом выслать ударные отряды для ответного удара. Мы должны были победить. Без вариантов. Но тут вмешались имперцы. Связь заблокировали, на помощь позвать мы уже не могли, а все действия атакующей группировки координировались при помощи спутников. По Раздорской и местам сосредоточения наших войск были нанесены ракетно-бомбовые удары. Минимум десять эскадрилий ударных беспилотников и пять артиллерийских дивизионов два часа равняли поселок с землей. А потом вперед пошли дружины дворян.

Патриарх и многие наши соклановцы, у кого высокие системные уровни, уцелели. Поэтому первый приступ мы отбили и враги умылись кровью. Вот только это была лишь проба сил. Начался очередной артиллерийский налет, а потом снова прилетели дроны и на штурм двинулся усиленный танковым батальоном имперский спецназ. Почти две бригады. Наших не щадили. Бой за Раздорскую, точнее за развалины, шел сутки. Патриарх погиб одним из последних. Он, конечно, сильный, но даже Максим Петрович иссяк. Его организм не выдержал нагрузок и он умер, когда пытался создать последнюю атакующую формацию.

Потом начался разбор завалов. Имперцы искали выживших. Думали, что есть уцелевшие Хортовы в подземельях. Однако наши убежища не выдержали. Где-то потолки обвалились, и всех завалило обломками бетона с тоннами грунта, а где-то люди погибли после уничтожения вентиляционной системы. Просто задохнулись.

Я замолчал, а бабушка спросила:

— Это все?

— Да.

— Про меня что-то знаешь?

— Нет. Даже как ты погибла никогда не слышал.

Алевтина Николаевна встала, обошла стол и, приблизившись, поцеловала меня в макушку и мягко погладила по голове, а потом тихо сказала:

— Прости меня, внук, за вчерашний поступок. И благодарю тебя за то, что ты сделал. Мы все перед тобой в неоплатном долгу.