Патриарх усмехнулся и продолжил:
— Теперь, что касательно враждебных нам родов. Данный конфликт выявил всех, кто точил на нас зубы. Так что война с ними продолжается, но выходит на новый уровень с официальным объявлением претензий в Дворянской Ассамблее. Всего таких родов восемь: Алиевы, Шершины, Камоловы, Сивенко, Чалаевы, Михасевы, Мартыненко и Бероевы. Для нас они опасны только все вместе. Значит, будем бить противников по отдельности, и уверен, что окончательно мы подавим их за пару недель. Полностью никого уничтожать не планируется. Хортовы не живодеры и на этом настаивал император. Цель — максимально ослабить противников и взять контрибуцию. Однако, если кто-то упрется, тогда выбиваем всех, до кого сможем дотянуться и кто представляет опасность, а потом ослабевшими семьями займутся шакалы.
На этом, дорогие родичи, мой доклад окончен. Все свободны.
Негромко обсуждая услышанное, Хортовы стали покидать Оперативный зал, а я остался. В основном потому, что в душе у меня столкнулись противоречивые чувства, а еще я надеялся поговорить с патриархом. И когда помещение опустело, хотел подойти к нему, но он сам направился ко мне и присел рядом. После чего, блаженно вытянув вперед ноги, он сказал:
— Все закончилось, Вальдер. Теперь можно жить, как раньше. Мы уцелели и впереди для нашего клана, наверное, не самые плохие времена. Лично я, этим доволен и результат меня устраивает. А тебя?
— Нет, — покачал я головой.
— Почему?
— Пойми меня правильно, дед. Я рад, что клан выжил и найден истинный враг, который получит заслуженное наказание. Я доволен, что никому из наших родичей теперь не надо бояться имперских убийц и спецназовцев. Я вижу, что Веденеев не поскупился, и мы получили щедрые откупные, которые укрепят наш род и весь клан. Вроде бы все в порядке и ты прав, эту страницу истории можно переворачивать. Вот только пойми и меня. Я тринадцать лет был изгоем. Одиночкой, чьи близкие были уничтожены по приказу императора. Поэтому ненависть к нему впиталась в мою кровь. Она стала частью меня. Подпитывала, когда я подыхал от ран или испытывал голод. В самые трудные свои времена, я вспоминал о павшем клане, о погибших сестрах и братьях, думал про всех, кого знал и потерял, а потом вспоминал лицо старого Веденеева с парадного портрета, стискивал зубы и говорил себе, что не могу умереть, пока жив этот гад. Понимаю, что обстоятельства изменились, и ты поступил так, как лучше для нашего клана. Разум признает, что это правильно и целесообразно. Однако душа не принимает. Накопившаяся в моей душе лютая злость, никуда исчезла, а память подкидывает картинки из прошлого. Как правило, самые плохие воспоминания. Охоту имперских карателей за мной, смерть людей, которые находились рядом, и скитания по глухим местам России. Так что мир, который ты заключил, для меня ничего не меняет. Пока жив Анатолий Веденеев, а его потомки при власти, я личный враг императора.