В дверь забарабанили. Эльвира едва успела затолкать ошейник под подушку, как в комнату ввалилась Карими.

— Ну, рассказывай! — возбуждённо потребовала она, заскакивая с ногами на кровать, точно на то место, где секунду назад лежал ошейник. — Как оно? И кто это был? Тетушка молчит, а я вся извелась уже от любопытства!

— Я же попросила!.. — возмутилась Эльвира, пряча лицо в ладонях. Вроде бы, чтобы скрыть стыдливый румянец, но на самом деле чтобы не выдать себя гневным выражением. За прошедшее время Карими возомнила, что обзавелась подругой, и норовила ввалиться к ней в комнату в любое время дня и ночи. Эльвира бесилась, но ничего не говорила. В том числе из-за мучений совести. Пусть племянница мадам сдаст ее не задумываясь, но врать ей в глаза все равно было стыдно.

— Ну хоть скажи, он красивый? Мы его так и не разглядели. — не собиралась успокаиваться Карими.

— Ничего такой. — дернула плечом Эльвира. — Симпатичный.

— Везёт! — протянула собеседница и тоскливо вздохнула. — Мне вот тоже скоро придется. Сенна Марибель говорит, мы все должны пройти через это, как посвящение, чтобы дальше лучше понимали, как вести дела и все такое. А я не хочу! Кстати, ты знаешь, что у нас новенькая?

Карими заговорщически понизила голос.

— Говорят, ее родной брат сюда отдал! То ли за долги, то ли ради наследства. Представляешь? Сидит плачет. Бедняжка… завтра, наверное, уже отдадут кому.

— Завтра? — рассеянно повторила Эльвира, особо не вникая в суть сказанного. Ее собственные проблемы завалили по макушку, куда ей беспокоиться о посторонних девственницах, пусть даже безвинно пострадавших.

Карими всплеснула руками.

— Конечно, завтра! Сегодня ее подготовить нужно, объяснить, что к чему. К тому же она, дурында, рыдает все время. Кто же на нее позарится, заплаканную и распухшую? Ничего, у тетушки средства разные есть. Мигом в порядок приведет и настроит на нужный лад.

Губы девушки искривила неприятная усмешка. Эльвира вынырнула на секунду из задумчивости и от души посочувствовала бедняжке, которой завтра придется лечь под неизвестного мужика.

— Тебе не стыдно? — с чувством пожурила она Карими. — Представь себя на ее месте. Ты-то рядом с тетей выросла, хотя бы представляешь что тут происходит. А она наверняка ни слухом, ни духом, нежный цветочек, а ее под незнакомца собираются подложить, и продавать потом, как скот, каждую ночь.

Лицо Карими во время этой отповеди вытягивалось все сильнее, под конец на глаза ее навернулись слезы, и она бросилась на плечо Эльвиры, невнятно всхлипывая.

— Я не хотела! Это не я, я не виновата! — причитала она, булькая и хлюпая носом. Попаданка ошарашенно приобняла ее и неловко похлопала по спине, недоумевая, с чего такие перемены. Ее собственная эйфория прошла, сменившись легкой усталостью и звоном в висках.