Сначала тянусь за ножом, но потом думаю, что она должна вонять хуже свиньи и передумываю. Возвращаю руки на "Ястреб". Почти уперев ствол в место, где у этой особи должен быть лобок, выпускаю короткую очередь. У неё даже хватает сил, чтобы издать ещё один визг боли и попробовать отползти в сторону. Хмыкаю. Чем хуже алкаш и чем больше пропит его мозг с телом, тем он более живуч.

Командую Кире взять под контроль двор. Сам забираю двустволку. И обшариваю тело местного, который тянулся к поясу. Там у него обнаруживается заряженный "Коготь". Запасных магазинов правда нет. Да и к двустволке патронов не находится. Возможно есть где-то в доме, но детальным обыском займёмся позже.

Выйдя наружу, забрасываю двустволку за спину, пистолет прячу в разгрузку. Проверяем два сарая, примыкающих ко двору, после чего выходим на улицу. Слышу редкие выстрелы, доносящиеся из домов. Наблюдая за работой бойцов, понимаю, что Егор распределил всех по трём группам. В каждой по два-три новобранца плюс один "старый" боец, к которым он, судя по всему, отнёс и Дану. Сейчас они проходят двор за двором, зачищая их. Учитывая, что пять из шестнадцати уже были проверены, работа много времени не занимает.

Удивляюсь, когда вижу, как из последнего дома группа под командованием Даны ведёт пленника. Пожилая бабуля. Такой "божий одуванчик", выглядящий абсолютно невинным. Жду, ожидая объяснений. Приказа брать пленных у них не было. Когда приближаются, смотрю на девушку, которая возглавляет группу. Та пожимает плечами. Выдавливает из себя невнятное.

— Ну бабушка же. Что с ней делать?

Морщусь. Под её командованием две монахини, стоящие сейчас за спиной девушки со смущённым видом. То ли потому, что не прикончили старушку и ослушались первого же приказа, то ли из-за того, что держали её под прицелом. Но они — свежее мясо. А Дана уже должна что — то понимать. Перевожу взгляд на местную жительницу. Спрашиваю.

— Бабуль, а у тебя тут родни случайно нет? Вон в том, пятом от края доме никого не было?

Зыркает в сторону указанного строения. Возвращает взгляд на меня. Отвечает.

— Сынок мой мог там быть. Выпивали они.

Хмыкнув, добавляю.

— И девочку драли, да? Били и ебали. Ебали и били. Пока она не сдохла прямо на члене одного из них.

Вижу, как вытягивается лицо даны, стоящей за спиной "одуванчика". А вот у самой бабки, которая перед этим старалась держать на лице максимально приветливое выражение, появляется злобная гримаса.

— Вы что с моим сыном сделали, ироды? Эта прошмандовка сама виновата! Пришла к нам в своих шортах, пить и есть просит. Ей мой сынок нормально сказал — хочешь жрать, уважь хозяина дома, идём в постель. А она артачиться полезла. Говорит, перебьюсь тогда как-то. Сука кобенистая! Вот и снасильничали чуть мужики. С неё разве убудет что? Сунут-высунут и дело с концом.