После моих слов наступила ошарашенная тишина. Даже собака за окном перестала лаять.

— Правда, что ли? — наконец выдал Громов, недоверчиво сощурившись.

— Шучу. Настроение было хорошее, так что я всех простил, только пару пинков дал.

— Вот и правильно, — поддержала меня заулыбавшаяся Лидия. — Я всегда прививала тебе милосердие.

— Да, я само милосердие.

— А что же Долматов? — хмуро спросил Громов.

— Пропал. Покинул академию и исчез.

— Наверное, прячется в доме своего папеньки. Пусть теперь на своей шкуре узнает, каково быть лохом, — презрительно процедил Павел. — Но ничего, он навлёк на себя гнев богов. Они покарают его.

Вряд ли. Придётся мне разбираться с ним. Вот только бы найти его. Хотя, может, он и правда в доме отца трясётся от страха? Но если он в понедельник не вернётся в академию, его объявят дезертиром. А это ужасный позор. Наверняка старший Долматов не допустит такого.

Пока же мне пришлось ещё целый час отвечать на вопросы смертных. Только потом я смог отправиться в свою комнату, оценив по пути небольшой ремонт. Громов времени зря не терял. Снаружи дом тоже подлатали. И теперь я не рисковал проснуться под грудой обломков. Правда в воздухе витали слабые запахи побелки, краски и цемента.

Пришлось открыть окно, впуская в комнату вечернюю прохладу.

А потом я завалился на кровать, решив отдохнуть хотя бы полчаса. Но не тут-то было. Кто-то тихонько постучал в дверь, словно мышь поскреблась.

— Входи, — бросил я, сразу поняв, что это служанка.

И не ошибся. Она вошла в комнату, грустно улыбаясь. Верх её платья оказался расстёгнут на несколько пуговичек, а глаза на скорую руку подведены тушью.

— Позвольте уточнить, господин, до какого дня вы пробудете дома? — пролепетала она, теребя поясок платья.

— До понедельника.

— Я-я-ясно, — протянула девушка и с грустью добавила: — Без вас тут было так пусто и одиноко. Я скучала по вам… Но я понимаю, что мы не можем быть вместе. Вы достойны минимум баронессы, а я простая служанка. Моё сердце разрывается. Так дальше не может продолжаться…

Смертная хлюпнула носиком и закрыла лицо ладонями, но оставила между пальцами щёлочку, чтобы наблюдать за моей реакцией. Давит на жалость?

— Я приняла решение, что ухожу из этого дома, — промяукала она, не дождавшись от меня никакой реакции.

— Да, так будет лучше, — сказал я и встал с кровати. — Позови деда, пока не ушла.

— И всё? Вот так просто? — неприятно изумилась она, отняв ладони от лица.

— Ну да. Ты же сама всё прекрасно объяснила.

— Вы бесчувственный монстр, Александр! — вдруг выпалила служанка и выскочила из комнаты.