Мой поступок устроил все стороны. Парни из «мяса» не почувствовали себя преданными, а барон одобрительно хмыкнул. Да и я остался доволен.

Девушки оказались весьма милыми и весёлыми. Мы обе лекции тихонько шушукались, обсуждая всё подряд.

Время пролетело незаметно, но с пользой, хоть лекция по «защите от ядов» лично для меня и оказалась бесполезной. Я о ядах знаю больше, чем все местные преподаватели. А вот «история Пустоши» дала мне кое-какую пищу для размышления.

Уже после лекций я встретил на безлюдной лестнице… графа Острова. Он поджидал меня, растягивая губы в дружелюбной улыбке.

— Добрый день, — вежливо поздоровался он, сканируя взглядом моё бесстрастное лицо. — Я сразу перейду к делу, уважаемый Громов. Зачем нам попусту терять время? Мы же люди практичные, деловые, способные к обоюдной выгоде решить любые наши разногласия. К примеру, мне кажется, что между нами есть какая-то натянутость. И чтобы впредь она испарилась, я готов, фигурально выражаясь, протянуть вам оливковую ветвь мира.

Парень изобразил приятельское выражение лица и протянул ладонь для рукопожатия. Он незамысловато предлагал мне зарыть топор войны и забыть наши обиды. А как их забудешь? Он же с помощью наёмного дуэлянта пытался опозорить меня на глазах высшего света Стражграда. Такое хрен простишь. Да и насколько сейчас искренен Остров? Не пытается ли он просто запудрить мне мозги?

Я хмыкнул и ударил ладонью по протянутой руке парня.

— Не принимайте поспешных решений, — всё с той же приклеенной улыбкой произнёс Остров, чьи глаза на миг полыхнули злостью. — Зачем вам враждовать со мной? Я ведь не простой дворянин, а граф. У меня большие возможности. В том числе и финансовые. Денег у меня хватает. Могу по-дружески поделиться ими с вами.

Я метнулся к парню, схватил за худую шею и прижал его к стене.

— Подкупить меня пытаешься? Думаешь, честь продаётся за деньги? — прорычал я в его перекосившуюся от страха физиономию.

— Я не так выразился, — прохрипел он, вцепившись в мою руку.

Смертный силился разжать мои пальцы, но у него ничего не выходило. Он лишь царапал мою кожу.

Я как следует встряхнул его, приложив затылком об стену. Тот замычал от боли, оскалив зубы, чем напомнил хорька, пойманного в курятнике.

— У тебя есть два дня, сука, — процедил я, свирепо раздувая крылья носа. Будь у меня под рукой деревянный щит, то я бы начал с упоением грызть его, изображая берсерка. — Через два дня тебя уже не должно быть в академии. Либо ты переведёшься, либо каждую ночь будешь в ужасе засыпать, зная, что я приду и выбью тебе очередной зуб. Понял?