Вот она преступная халатность.

Расслабились, посчитали нас загнанной добычей.

Вот только даже крыса, загнанная в угол, способна укусить до крови

Которую сейчас в наказание за собственную безалаберность платят работорговцы.

Передо мной замирает тройка противников. Мгновение, и на меня с Петром накидывают огромную сеть с грузилами.

Вот только… разве я могу позволить подобному произойти?

Взмах цзяня за одно движение разрезает плотную сеть, приводя троицу в ужас.

— Да как так-то, а⁈ — синхронно выдают они, а уже после голова одного из них отлетает от тела. Остальные кидаются наутёк.

По моей команде валькирии спрыгивают со спин кабанов и устраивают резню в лагере

Фалангист, нанёсший удар, едва заметно кивает мне и бросается дальше в бой.

Я же невольно перевожу взгляд на собственную кисть. Вот это мощь 20-го уровня.

Даже плотная веревка, которую наверняка специально вили для поимки игроков, не выдержала мощи замаха.

Хотя тут играет и роль моего оружия. Тупым клинком даже с высокой Силой подобную сеть не перерубить.

— Мой Лорд? — слышу я голос Пиррв, которая метает копьё в одного из приблизившихся работорговцев.

— В норме, будь готова к рывку, — обращаюсь к ней, перехватывая поудобнее поводья.

— К чему… Кья-я-я-я! — вопит Пирра, когда Петра взмывает в протяжённом прыжке. Прямо на бедного игрока.

Хрустят кости, но никто не обращает на это внимания в общей какафонии звуков.

На очередной мой выпад со спины прилетает стальной гарпун. От него нас защищает Пирра, держа в руках щит.

Бам!

Звон металла бьёт по ушам, а я замечаю одного из недавних парламентёров. Сидя на буйволе, он с воплями несётся на нас, надеясь закончить сражение убив меня

Как наивно.

Натянув поводья, я направляю Петра ему навстречу, и кабан всё понимает без слов.

— У-и-и-и-и-и-и! — в боевом визге, Пётр выбивает почву из-под копыт.

С каждым вздохом набираемая им скорость просто впечатывает в седло. Грозный рык раздаётся из-под бивней.

Чем-то он напоминает даже рычание хищника, нежели звуки простого кабана.

Это осознаёт и ездовое животное оппонента, в ужасе начав сопротивляться воле наездника и надеясь уйти в сторону.

— А! Стой! Сука! Да стой же! Чтоб тебя! — тот пытается взять контроль над буйволом обратно, но всё тщетно.

Аура Петра просто подавляет животное оно не в силах бороться с тем. Словно овца перед волком, та застывает на месте, и, более того, пытается сбежать прочь.

На развороте я и ловлю противника, занося цзянь над головой.

Работорговец успевает выставить перед собой саблю, когда на него обрушивается вертикальный удар.

И сталь покрывается трещинами.