Я оставляю копьё в груди высокого и худого воина, который выделяется среди остальных роскошным халатом и более мощным буйволом.

Оно прошибает врага насквозь, выходя из спины, а я тут же бросаю древко, чтобы не вылететь из седла благодаря эффекту рычага. Пётр проносится мимо и тут же врубается клыками в жалобно мычащего буйвола.

Его наездник с трудом пытается удержаться на спине у животного, и тут же получает от меня цзянем. Удар с оттяжкой перерубает артерию на шее. Крит, фонтан крови и быстрая смерть. Минус два, меньше чем за минуту.

Визжат животные, ревут люди. Смешалось всё в кучу. Мы входим в отряд врага, словно тёплый нож в масло.

Один из кочевников, понимая, что в ближнем бою ему ничего не светит, набрасывает на меня аркан.

Этот чудила даже умудряется попасть. Я хватаю верёвку, наматываю на запястье и рывком выдёргиваю идиота из седла.

Пётр обрывает его жизнь. Хрустят кости, хлюпает кровь, рвутся жилы и мышцы.

Кругом творится миниатюрный ад.

Фалангисты, переквалифицировавшись в катафрактов, тяжёлых кавалеристов, льют чужую кровь.

Кабаны наводят ужас на буйволов, которые просто не в силах оказать тем какого-то сопротивления.

— За мной! — буквально прорубив себе выход из общей кучи-малы, я вскидываю цзянь, привлекая внимание подчинённых.

Те уже заканчивают форменное избиение работорговцев. Единицы, которые осознали своё положение, бросились наутёк. Остальные, и таких большинство, остались лежать на земле, и их тела уже превращаются в светящуюся пыль.

Я вижу, что многие из моих воинов ранены. И не все раны лёгкие. Но успокоиться мы сможем только закончив битву.

— За мной! В последний бой! — фалангисты верно срываются в галоп следом.

Среди них и Малой с Мышью.

Он предусмотрительно не лез в драку, оставаясь чуть сзади. Всё это мы с ним заранее обговорили.

— Мышь! — кричу я. Та понимает без лишних слов. Уже и так известно, чего я от неё ожидаю.

Над кабаном с магессой прямо на ходу формируется огромный фаербол, который оказался самым большим, что я видел в ее исполнении.

Вот на ком повышение уровня сыграло больше всего!

Малой натягивает поводья. Кабан под ним резко останавливается прямо перед стеной пик и копий.

А следом в строй работорговцев отправляется поток пламени, словно из ручного огнемёта, которое просто вгрызается между степняками и раскидывает их в стороны.

Глубокая прореха в два-три метра шириной предстаёт передо мной и всадниками. И мы незамедлительно используем ее, чтобы ворваться внутрь защищённого «ежа».

— Ха! — взмах цзяня забирает жизнь очередного неудачника.

После чего среди работорговцев начинается паника. И в этот момент я понимаю, что мы одержали вверх.