— Та-да-дам, та-да-дам! Мы прерываем наше вещание для экстренного сообщения! — прислушался к постоянно включенному бубнящему радио.

— … сегодня в четыре часа по московскому времени… пресс-конференция… Антонида Агдаш, Виталия Коморина…

— Михаил Анатольевич! Можно погромче? — на тренировках я разрешал звать себя позывным, чем пользовался в основном только Жоппер, остальные предпочитали обращаться хотя бы по имени-отчеству.

— Тихо ты!!! — шикнули на говорящего со всех сторон, опять заглушая голос ведущего. Пока крутил ручку громкости, боковым зрением отметил, как группа замерла, прекратив упражнения.

В звенящей тишине мы дослушали сообщение, сменившееся не самого лучшего качества записью речи. После информационного блока в эфире зазвучала тревожная классическая музыка. Не «Лебединое озеро», но все равно ассоциации нехорошие.

— Что же теперь будет? — прозвучал непонятно чей тоненький голос.

— Пока что будет внеплановый конец тренировки! — не позволил начать обсуждения, — Ярославцев, Утка! Переодеваетесь, строите свои отделения и марш в казарму! Охрану я сейчас предупрежу!

— Лось?.. — попытался встрять Димон на правах знакомого.

— Жизнь не кончилась, а для нас пока ничего не меняется! Все, что нужно, до вас доведут на вечернем построении!

Великая тройка Агдаш-Коморины-Ногайские сделала свой ход.

«Двадцать второго июля ровно в четыре часа…» После замены в названии месяца одной буквы, строчка снова стала актуальной: в четырехчасовых воскресных новостях три из пяти великих кланов выступили с совместным заявлением. Зачитывала его Алена Агдаш, она же Карательница — бывшая всадница, известная несколько лет назад не меньше Кровавой Ведьмы. Если коротко, то так, мол, и так, несем потери и невмоготу нам больше Русь-матушку оборонять! «Не виноватые мы!!!» Десятиминутная речь была выверена до последнего ударения — трагизм зашкаливал. Но если кое-что в жизни понимать и вслушиваться между слов, то они давали правительству неделю на исполнение их требований, иначе в следующее воскресенье ни одна их всадница ни на одноокно не выйдет. «А нетути!!!» Даже если к их ультиматуму не присоединится никто больше, то в совокупности три клана выводили из боев больше трети состава поединщиц.

Свой кабинет я открывал под надрывающийся звонок телефона.

— Да?!

— Слышал?! — утруждать себя вежливостью Маздеева не стала.

— Слышал.

— Сиди, никуда не уходи! Сейчас придем!

— Жду!

Первым в здании появился Воронин. Он, судя по всему, выскочил из дома, в чем был, так и явившись на работу в испачканной по плечу створоженным молоком футболке, кое-как заправленной в джинсы. В непривычном прикиде взлохмаченный шеф смотрелся гораздо моложе своего настоящего возраста.