— Говард! — я раскинул руки и обнял его — осторожно, как обнимают больного. — Рад тебя видеть! Правда рад. Хорошо, что приехал.
Пожал руки всей хьюзовской стае.
— Обещал же. — буркнул он, но я почувствовал, что напряжение чуть отпустило. — Ты помнишь моих друзей?
«Боулинг» в Майями забыть было невозможно.
— Конечно, помню!. — я повернулся к его спутникам, широко улыбаясь. — Добро пожаловать. Чувствуйте себя как дома. Можете остаться у меня, переночевать. Спален полно!
Они переглянулись, польщённые.
— Ну, Хьюз, ты не соврал, — прогудел Барни, озираясь на бассейн, на речку, на музыку. — Говорил, будет весело, — и правда весело.
А в этот момент мимо, смеясь, пробежали к воде две зайки — мокрые, полуодетые, в одних плавках купальника, тряся грудями — и Дик с Фрэнком проводили их долгими взглядами и снова переглянулись. На этот раз молча. И красноречиво.
— Оставайтесь, — тут же поймал я момент, усилил натиск. — Места на всех хватит. Я распоряжусь, вам всё приготовят — отдохнёте, переночуете, спешить некуда!
— Да нет, мы, пожалуй… — начал было Хьюз, в котором проснулась его вечная подозрительность.
— Говард, брось, — перебил я мягко. — Кристи будет рады скрасить твой сон!
— Давай останемся, Хьюз, чего ты, — поддержал Барни, уже не отрывая глаз от бассейна и развязывая галстук. — Тут, я гляжу, есть на что посмотреть. И с кем.
— И правда, — подхватил Фрэнк, облизнув губы. — Грех уезжать. Тут такие… девчонки. А вот эти близняшки… Это они были на январской обложке Ловеласа?
— Они — я подмигнул пунцовому Вандербильту. Хотел пошутить про оставленную в Нью-Йорке молодую жену, но не стал.
Хьюз перевёл взгляд с приятелей на бассейн, где резвились полуобнажённые нимфы, потом на меня — и что-то в его дёрганом лице дрогнуло, размякло.
— Ну ладно, — сдался он наконец. — Уговорили. Останемся.
— Вот и славно, — я хлопнул в ладоши и подозвал Уоллеса, маячившего неподалёку. — Джон! Приготовь мистеру Хьюзу и его друзьям лучшие гостевые спальни. Дайте плавки — Я обернулся к ним и улыбнулся своей самой радушной улыбкой. — У нас есть все размеры. Добро пожаловать в мой дом, господа. Обещаю, эту ночь вы запомните надолго!
Эту ночь ты и правда запомнишь, Говард. Я об этом позабочусь.
Глава 23
Проснулся я рано, солнце начало взбираться на небосклон, но уже вовсю било сквозь щель между шторами. Сладко потянулся всем телом, до хруста в суставах. Хорошо. До чего же хорошо.
Рядом, поперёк огромной кровати, раскинувшись на животе и утопив лицо в подушке, спала Мэрилин. Совершенно голая, разметавшаяся, безмятежная. Простыня сползла, и в утреннем золотом свете передо мной открывался вид, ради которого мужчины теряют головы, состояния и остатки совести: безупречная линия спины, изгиб талии, крутые, идеальные полушария, на которые я и залюбовался, лениво припоминая нашу ночную акробатику. А поакробатили мы знатно — главная звезда Голливуда соскучилась и проявила весь свой темперамент.