Я подумывал, что сначала надо показать этого монстра в Нью-Йорке. Пусть враги испугаются, друзья впечатлятся.
— Как вам будет угодно, мистер Миллер, — менеджер согнулся в полупоклоне.
Мы вышли из салона на умытую солнцем улицу. Мардж снова взяла меня под руку, покачала головой и засмеялась.
— Ты неисправим, — сказала она. — Прилетели захватывать газетную империю, а ты купил восьмиколёсный танк, чтобы катать на нём своих «кроликов».
— Одно другому не мешает, — улыбнулся я. — Великие дела, Мардж, надо обставлять красиво.
Глава 3
В поместье я вернулся уже под вечер, прямо из аэропорта, ещё пропахший табачным дымом. Хотелось горячего душа, тишины и стакана чего-нибудь крепкого. Не вышло ни того, ни другого, ни третьего.
Едва я переступил порог гостиной, как понял: в доме буря.
На диване, поджав ноги и размазывая по щекам чёрные потёки туши, навзрыд рыдала Кристи. Вокруг неё хлопотали все 4 зайки — одна совала ей платок, другая гладила по плечу, третья несла стакан с водой, Рейчел ходила туда-сюда прямо перед подругой и пыталась ей что-то втолковать. Чуть в стороне, прислонившись к косяку и скрестив руки на груди, стояла Полли — мрачная, собранная, как генерал перед боем. Она-то и обернулась ко мне первой.
— Наконец-то, — бросила она вместо приветствия. — А мы тебя заждались. Ездили сегодня к гинекологу. — Она выдержала паузу, глядя мне прямо в глаза. — Похоже, задержка у нашей Кристи не от нервов. Беременность.
Я остановился посреди гостиной с дорожной сумкой в руке.
— Беременность? — переспросил я. — Но… как? От кого?
И тут Кристи подняла зарёванное лицо и выкрикнула — звонко, отчаянно, на всю гостиную:
— Твой Говард меня без резинки драл! Вот как! Хьюз! Это он!
Я медленно опустил сумку на пол.
— Он… кончал в тебя? — спросил я осторожно.
— Да-а-а! — она снова разрыдалась. — Каждый раз! Говорил, ему так приятнее, он же великий Говард Хьюз, ему всё можно!
Вот это поворот.
Я, честно говоря, на секунду просто опешил — стоял и хлопал глазами, как мальчишка.
А потом меня пронзило… У Говарда Хьюза нет наследника.
Ни жены, ни детей, ни родни, на которую он бы хоть цента завещал. Миллиарды, заводы, киностудия, авиалинии — и пустота вокруг. А тут, рыдая на моём диване, сидит девчонка, в животе у которой, возможно, единственная на свете кровь Хьюза.
Так. Спокойно. Очень, очень аккуратно. Тут одно неверное слово — и всё развалится.
Я отбросил всякую расчётливость с лица, подошёл, отогнал заек, сел рядом с Кристи на диван и взял её за руку. Достал из нагрудного кармана свой платок — чистый, белый — и сам, осторожно, вытер ей подтёки под глазами.